Весь Тайгер Манн

— Чарли, скажи Рэндольфу, что я буду говорить с ними при одном условии.

— Он не примет никаких условий.

— Тогда скажи: пусть убирается ко всем чертям!

Чарли пожал плечами и пошел в комнату.

— Тем не менее я скажу о твоем условии.

— Отпустите Рондину. Она здесь ни при чем.

— Может быть, и так, но агентура засекла ее, и теперь ее заставят ответить на все вопросы. Ты должен это знать.

— Хорошо, полковник, поговорим с ним иначе.

— Только не по телефону. Он хочет видеть тебя лично.

— Пусть. В четыре около твоего дома тебя и Рэндольфа будет ждать машина.

Куда вы поедете и что станете делать — моя забота.

— Он ухмыльнулся, и я понял, о чем он думает.

— Рэндольф, может, захочет взять с собой еще кое-кого.

— Он может взять хоть целую армию, мне плевать.

— Возвращаются старые добрые дни, Тайгер?

— Черт возьми, конечно.

— Мы будем готовы в четыре часа.

Он открыл дверь и, увидев мой взгляд, остановился. На стене висели сувениры далекого времени, голос минувшего — автоматы, ножи, кастеты, — все, чем мы пользовались, прежде чем мир начал медленно сходить с ума.

Кое-что из коллекции было его личным оружием. Кое-что — моим. Большинство хозяев оружия остались гнить в Европе, в земле, уцелела только горсточка.

Организация всего, что мне требовалось, не заняла много времени. У Мартина Грейди есть фонды, оборудование и контакты, чтобы получить даже невозможное.

Машина была готова, и на случай наличия у них электронного пеленгатора, передающего сигналы другой машине, имелся глушитель.

Две другие машины стояли наготове, чтобы задержать движение, если применят обычное преследование на автомобиле. Я мрачно улыбнулся этим приготовлениям. Мартин Грейди, видно, слишком нуждался во мне и не хотел терять в уличной перестрелке, во всяком случае сейчас.

Между тем у меня впереди был почти целый день для работы.

Томлинсоновский небоскреб был одним из старых, похожих друг на друга зданий в районе сороковых улиц, где размещались театры. Холл как и во всех других домах: лифтер около входа, расписание этажей на стене, целый ряд телефонов-автоматов и три лифта.

Около одного из них топтался утомленный человек лет шестидесяти в изношенной униформе; по той клиентуре, которая входила в здание и выходила, нельзя было сказать, что здесь занимались прибыльными делами.

Я осмотрелся по сторонам, потом направился к кабинам, достал телефонную книгу Манхэттена и начал систематически просматривать названия в списке на стене.