Весь Тайгер Манн

Мидрес удивленно поднял брови.

— До сих пор в этом не было никакой необходимости. А почему вы заинтересовались этим вопросом?

— Его часто видят в обществе одной обаятельной женщины... Переводчицы-англичанки, — Ах, вот оно что?! — с улыбкой прервал меня Мидрес. — Вы имеете в виду Эдит Кейн?

— Ваш интерес носит личный характер или чисто профессиональный? — спросил Мидрес с тенью легкой улыбки на лице.

Я не ответил на его улыбку и сделал большой глоток из своего стакана.

— Дело носит личный характер, но оно может иметь и политические последствия, Меня интересует окружение этой Эдит Кейн.

В ООН имеется трещина, через которую происходит утечка секретной информации, и, возможно, эта женщина является ключом к этому делу.

— Но Гофта не является венгерским коммунистом, — поспешно произнес Мидрес. — Хотя он и родился в Будапеште, но уже давно является американским подданным. Он с отличием закончил один из наших колледжей и с тех пор работает в ООН.

— Все это может быть и прекрасной маскировкой.

Надеюсь, вам не следует напоминать, насколько далеко в будущее заглядывает наш противник в своих планах.

Мидрес нахмурил лоб.

— Но это чисто дружеские отношения.

— Что вам известно о них?

Он одним глотком осушил свой стакан и налил новую порцию виски.

— Я довольно часто встречаю их в венгерских ресторанах... Дважды они были вместе на званых приемах...

— Насколько близки их отношения? Мидрес рассеянно покрутил левой рукой в воздухе, подыскивая подходящие слова.

— Ну-у..

. Я бы сказал, что они держатся более чем дружественно, хотя, конечно, я могу и ошибаться.

— Насколько я знаю, у вашей организации длинные руки?

— У нас имеются кое-какие каналы информации в Венгерской Народной Республике, если вы это имеете в виду.

— Именно это. Можете вы быстро проверить Гофту?

— Конечно! А как далеко?

— Скажем... До его отъезда из Венгрии. А остальным займемся уже мы.

Больше мне ничего не нужно было объяснять, так как Мидрес быстро связал разрозненные куски информации, верно нащупав интересующие меня связи.

Задумчиво потягивая виски он произнес:

— Что ж! Вероятно, завтра у меня уже будут интересующие вас сведения.

На улице шел проливной дождь. Асфальт, покрытый тонкой пленкой воды, превратился в сияющий неоновыми красками калейдоскоп. В три прыжка я пересек разделявшее меня расстояние между машиной и отелем и ворвался в ярко освещенный вестибюль. В отделении для ключа лежала небольшая записка на розовой бумаге.