Весь Тайгер Манн

Я оглядел спальню, порылся в корзинах для мусора, но, судя по всему, кто-то уже проделал это до меня. Из блокнота на столе было вырвано несколько страниц, но на следующем чистом листе оттиска не было видно.

В ящиках письменного стола не было ничего, кроме почтовой бумаги и шариковой ручки. На столе стоял письменный прибор. Посмотрев на синюю промокательную бумагу на пресс-папье, я заметил только несколько чернильных пятен и вдавившийся в мягкую бумагу оттиск извилистой линии, словно кто-то пробовал шариковую ручку, и оттиск нескольких квадратиков.

Направившись было к выходу, я остановился и еще раз взглянул на пресс-папье. И тут меня осенило. Квадратиков было четыре, и на крайнем правом стоял крестик. Ведь лифтов тоже было четыре, и именно в этом спускался Тейш.

Сарим Шей нарисовал маршрут Тейша в зал приемов и передал листок тому, кто планировал похищение.

Значит, это все-таки его рук дело.

И ему вовсе не нужен живой Тейш. Даже если Тейш перекинется к комми, Сарим Шей все равно останется на вторых ролях.

А если, не дай бог, появится наследник, то и после смерти Тейша шансов у него не будет. Вей Локку тоже следовало отстранить. После смерти Тейша она никто. А если Тейш останется в живых, Вей Локка разоблачит Сарима перед мужем.

Значит, Сарим должен встретиться с Малкольмом Туросом и во что бы то ни стало убедить его прикончить Тейша. Спасти Тейша может только то, что на него поставили Советы, а в этом случае решение будет принимать Турос.

Моя попытка открыть дверь в десятую комнату, рядом с апартаментами Тейша, не удалась.

Она была заперта. Но хватило трех ударов каблуком, чтобы замок соскочил и дверь распахнулась. При свете, проникавшем из спальни, я увидел настольную лампу на туалетном столике и включил ее. Зайдя в спальню, я заглянул в проход между двумя кроватями.

Там на полу ничком лежала окровавленная Вей Локка. Одежда на ней была изорвана, волосы разметались по спине. Я повернул ее голову и содрогнулся от сострадания, увидев страшные кровоподтеки на щеке и под глазом.

К счастью, она была жива! Ее оставили умирать здесь, раненную!

Перевернув ее на спину, я увидел, что у нее из живота торчит рукоятка тонкого острого стилета. Такое жало убивает насмерть.

Разорвав одежду вокруг раны, я понял, почему она осталась жива. Лезвие угодило в рубин и, соскользнув с него, прошлось только по мышцам живота.

Она не могла меня слышать, но я, коснувшись ее лица, сказал:

— Все будет в порядке, дорогая.

Потом взял рубин и положил его в карман.