Весь Тайгер Манн

 — Рубин показал как и продолжал: — Он спросил костюм 34-го а размера, любого цвета и фасона. Я нашел ему такой и продал за пять долларов. Он даже не стал ждать, чтобы я завернул покупку. Перекинул на руку и вышел. Сел в машину и уехал.

— Какая у него была машина?

— Откуда мне знать? Шел дождь, и я не вышел на улицу. Мой сынишка сказал, что в машине сидел человек в ночной рубашке. Белой. Я подумал и позвонил своему соседу Догу, от которого я узнал о вознаграждении, и рассказал ему об этом человеке... с голосом. Дог пообещал позвонить куда надо, и вот вы приехали.

Нескрываемое сожаление читалось на его лице.

— Мне нужно знать об этой чертовой машине.

В это время с порога кухни раздался писклявый голос:

— Ничего ты не знаешь. Марш в постель, — скомандовал Рубин.

— Одну минутку. Сколько тебе лет? — поинтересовался я.

— Одиннадцать. Это был черный «шевроле», седан, модель 1963 года.

— И ты говоришь, там сидел тип в ночной рубахе?

— Да. Я даже подпрыгнул, чтобы получше разглядеть в заднее окно.

— А ты не посмотрел на номер? — Я надеялся на невероятное.

— Не-а, — ответил паренек.

— Вот видите. Ничего эти дети не знают, ничего не видят, а... — недовольно заворчал Рубин.

— А я знаю, чья это машина, — сказал малец, ухмыляясь.

Я готов был прыгать до потолка от радости: наконец я что-то нащупал.

— Чья же? — спросил я.

— Яму Горки. Он живет в Фултоне и дает машины напрокат.

Папа Рубин поднялся с суровым лицом.

— И ты так далеко уходил от дома?

Рубин-старший снял очки, покрутил заушниками и снова нацепил их.

— Этот Горки — бездельник и проходимец. Коммунист и бездельник.

— А ты откуда знаешь, пап? — хмыкнул мальчишка.

— Судя по людям, с кем он якшается, — взорвался Рубин. — Не смей приближаться к Фултону, слышишь? Я тебе говорю...

— Как ты узнал его машину? — спросил я мальчика.

— На той неделе кто-то нацарапал на багажнике «Яму — вонючка». Вчера я заметил. А потом, я все равно знаю.

— Почему еще? — спросил я.

— За рулем был сам Яму. Вот почему.

— Наверху, над баром Слоуна, в четырех кварталах отсюда. Это самый большой кабак. На той улице их еще шесть. «Зеленые»... клуб такой... завтра там устраивают пьянку. Во грохоту будет, до неба!

— Вы только подумайте, мистер Мэнн, маленький ребенок — и видит такие безобразия. Просто кошмар!

Я вынул пятидолларовую бумажку и протянул мальчишке, тот шустро схватил ее и зажал в кулаке.

— Ты это заработал.