Весь Тайгер Манн

Потом она натянула крошечные трусики, повернулась к зеркалу и только тут увидела, что я молчаливо и насмешливо за ней наблюдаю. Она круто повернулась, бросилась искать лифчик, но, понимая абсурдность своих действий, гневно топнула ногой:

— Не более чем раздеть мужчину и положить его в постель.

Я вошел в комнату и протянул ей бокал.

— А ты все хорошеешь, девочка.

Она взяла у меня из рук бокал, поставила его на тумбочку, покачала головой, явно недовольная, и стала застегивать наконец-то найденный лифчик.

— Продолжай в том же духе, и тебе больше ничего не придется открывать, когда ты женишься на мне.

Улыбаясь, я окинул ее взглядом с ног до головы, что сказало ей об очень многом.

— С тобой, сокровище, всегда найдется что-то новое! — И тут же убежал, прежде чем она успела запустить в меня безделушкой.

Из гостиной я слышал, как она позвонила по телефону в свое посольство и получила отпуск. Вскоре Рондина появилась одетая, с белым пальто и чемоданом в руках.

Я взял у нее багаж.

Бросив последний взгляд на комнаты, окна, проверив, везде ли погашен свет, мы вышли.

Внизу Рондина вспомнила, что ей еще нужно позвонить по телефону, и исчезла в кабинке.

Швейцар подошел ко мне:

— Он снова приехал. Та же машина... Я хотел позвать вас...

— Ты записал ее номер?

Он протянул мне клочок бумаги и добавил:

— Закрытая машина, темно-синяя, «шевроле», модель прошлого года, вмятина на левом заднем крыле.

— Спасибо, старина. Я могу воспользоваться вашим телефоном?

Чарли Корбинет оказался у себя.

Я сообщил ему номер машины и повесил трубку. Теперь мне осталось только подождать. У Чарли обширные связи. Уже через десять минут он мне сообщил:

— Машина из проката. Два дня назад ее взял некий Джон Кларк, предъявив дубликат водительских прав. Сказал, что настоящие у него украли. Он проживает в Буффало, штат Нью-Йорк. — Чарли дал мне возможность записать эти сведения, потом спросил: — Что это означает, Тайгер?

— Ничего особенного. Просто стараюсь быть осторожным.

А из Интерпола относительно оружия и его калибра пока ничего?

— Да, ты оказался прав. Это же оружие применялось при всех тех убийствах. Рэндольфу теперь не терпится поймать этого типа. Все службы безопасности подняты по тревоге. Сейчас все бодрствуют.

— А деривация на линии?

Секунда молчания, потом:

— Мы не можем себе позволить его упустить.

— Я это хорошо знаю, старина.

— А также не можем себе позволить совершить еще одну ошибку.