Весь Тайгер Манн

Разорвав целлофановую обертку одного из них, представил себе нашего химика читающим наши рапорты о проделанной работе. Проклятье! Сам изобретает смертельную отраву, а когда мы сообщаем, что всего лишь нажимали на спуск, презрительно морщится. Вот это мир!

Но естественно, способа, с помощью которого я смог бы сунуть этот смертельный газ в ноздри Хоппеса, Эрни не придумал. Не подсказал и того, как распознать Нигера Хоппеса, чтобы не пострадал совершенно невинный человек... Проклятый Эрни!

Я бросил один отравленный «Безокс» в свой карман, другой засунул в сумку и занялся коробкой.

— Дэйв, вот список аптек, в которых ты разместишь эту дрянь. И пусть тебе хорошенько опишут каждого покупателя. Говори, что ты изучаешь покупательский спрос и всякую подобную дребедень.

— А если нападу на след Хоппеса?

— Не дай ему тебя поймать и предупреди Чарли, потому что меня здесь не будет. Мне нужно нападать. Будь осторожен. Не приставай к клиенту, если окажешься с ним один на один. Но если будешь уверен, что это Хоппес, — действуй! Убей, но не рискуй зря!

— И никаких разговоров?

— Никаких.

На это нет времени. Нам нужен Агрунски, а не Нигер Хоппес. Последний лишь призрак.

Дэйв закурил сигарету и, тихонько посмеиваясь, сказал:

— Ты, Тайгер, тоже будь осторожен, потому что этот тип, если он еще жив, не дурак.

Вскоре Дэйв ушел, закрыв за собою дверь. Я услышал, как отъехала его машина.

Я сложил все свои вещи в сумку, которую бросил на заднее сиденье автомобиля, а на двери номера повесил табличку: «Не беспокоить».

Мне совсем не хотелось, чтобы горничная слишком быстро обнаружила деревянные осколки от дверного косяка, искореженный канделябр и пулю в стенке шкафа. И так очень скоро под пальмами найдут два трупа.

Мне пришлось постучать несколько раз, прежде чем я услышал, что Камилла пошевелилась. Пробуждение ее было долгим. Наконец она приоткрыла дверь и одарила меня сонной улыбкой.

На ней была моя рубашка, которую она придерживала на груди рукой.

— Ты оставил меня одну, — произнесла Камилла с упреком в голосе.

— Ты спала очень крепко. Не хотел тебя будить.

Она прижалась головой к моему плечу.

— Это моя вина. После того... что я увидела... этого человека... я приняла две таблетки снотворного. — Сморщившись, она чихнула. Глаза ее слезились, дышала Камилла с трудом.

— Все нормально. Ты правильно сделала.

— По крайней мере, за это время ничего не произошло?

— Наоборот... Даже очень многое... Но ты спала.