Весь Тайгер Манн

Рондина сняла пальто и бросила его на спинку кресла. :

— Рондиной была моя старшая сестра Диана, Она не погибла во время бомбежки, а была опасной авантюристкой. Еще перед войной она была завербована нацистской разведкой и успешно работала против своей страны. Моя семья вынуждена была объявить о ее смерти. Ее репутация была единственным темным пятном на фамильном гербе, Помолчав немного, она продолжала:

— Мне сказали, что я очень похожа на нее. Я поняла, что это для тебя значит, но не могла тебе ничего объяснить. Я не могла раскрыться, пока не будет покончено с вражеской агентурой вокруг ООН.

Теперь все это позади. Я действительно Эдит Кейн, и я люблю тебя!..

Каждую ее фразу я встречал язвительным смешком. Никто не сможет доказать ее ложь. Все свидетели мертвы! Я один знал, что она Рондина.

Поэтому, когда она замолчала, я громко расхохотался, поднял пистолет и с холодной яростью произнес:

— Чем же ты подтвердишь всю эту сказку? Она с улыбкой подошла ко мне и легко опустила мою руку с пистолетом вниз, — Ты меня действительно любишь, Тайгер? Перед смертью ей положено было знать правду.

— Да, я люблю тебя, Рондина. Только я один знаю, что ты — Рондина! Ты не сможешь доказать мне, что ты Эдит!

— Смогу! Но не на словах, Тайгер!

Она сняла жакет и небрежно бросила его на пол. Потом стала расстегивать блузку, медленно отступая к приоткрытой двери спальни.

Опять эта древняя, как мир, уловка!

— Нет, Рондина! У тебя этот номер не пройдет, — сказал я, непроизвольно следуя за ней с пистолетом.

Почему я не стреляю? Только ли потому, что мне хотелось посмотреть, как далеко это зайдет?

Рондина сняла блузку и бросила ее на пол.

Теперь она была рядом с кроватью, а я застыл в дверях спальни.

Известным женским движением она повернулась ко мне спиной, расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону, — Не заставляй меня спешить, — хрипло произнес я, возводя курок пистолета.

Она только рассмеялась мелодичным смехом и, одним движением расстегнув молнию на юбке, легко переступила через нее. Ладони у меня стали влажными.

Я приказал себе стрелять, но пальцы не слушались меня. Глянув на пистолет, я увидел, как он медленно, но неуклонно опускается вниз. Я снова непроизвольно уступал. Она с жаром в голосе произнесла:

— Если ты обладал Рондиной, то возьми меня, и ты узнаешь правду!

Она стояла, опустившись одним коленом на кровать, и смотрела на меня с загадочной улыбкой мадонны. Не сводя с меня взгляда, она медленно опустилась на постель и протянула ко мне руки.