Весь Тайгер Манн

В три часа я встретился с ребятами из Ньюаркского контрольного центра, которых прислали по моей просьбе. Хукер и Джеймс были среднего роста, около сорока лет, и могли затеряться в толпе из двух человек. Хукер уже побывал со мной в переделке, а о Джеймсе я слышал в связи с инцидентом в компании «Дженерал пасифик». С ними была девушка лет двадцати восьми, маленькая, как мышка, которую персонально рекомендовал Вирджил Адамс. Ее звали Энн Лайтер. Я быстро проинформировал каждого из них, вручил фотографии Мартреля и приказал установить его местонахождение в те часы, когда нет допросов в службе безопасности.

Так как их заранее подготовили, инструктаж не занял много времени. Они могли прямо связаться со мной через отель или передать сведения через Ньюарк. Каждый из них имел достаточную сумму, чтобы купить необходимые сведения, и все беспрекословно подчинялись мне.

Когда они ушли, я нашел телефон-автомат и позвонил по кредитной карточке в агентство Рэймонда Уоттса в Лос-Анджелесе, в группу, которая специализировалась на поисках бесследно исчезнувших лиц и официально работала на нас.

Я поговорил с самим Рэем и дал последний адрес Сони Дутко в Солнечной Долине. Он заверил меня, что лично займется этим делом, и я повесил трубку.

Я прикинул, какие препятствия Рэю придется преодолеть, и мне стало не по себе при мысли, что служба безопасности тоже наводит справки об этой девушке. Я рассчитывал только на то, что эти друзья думают в основном о политических причинах перехода Габена на нашу сторону и еще не скоро перестанут махать флажками, напевая «Звезды и полосы».

И еще один звонок — самый главный — Рондине. Прислуга заявила, что Рондина недавно уехала и неизвестно когда вернется. Я поблагодарил, поймал такси и отправился в отель.

Все вечерние газеты опубликовали статьи о Мартреле, а на экране телевизора замелькали кадры интервью. Две бульварные газетки тенденциозно излагали суть происходящего, и каждая назойливо твердила практически одно и то же. Габен Мартрель — это человек, наконец-то обретший политическое сознание.

Его уподобляли тем первым ласточкам, которые устремились к вожделенной свободе, не выдержав обстановки политического гнета в Европе. Мягко и осторожно утверждалось, что Мартрель — истинное вместилище секретной информации и со временем эти сведения станут нашим достоянием. Всего за одну ночь он стал чуть ли не героем американской нации.

Господи, как же много, оказывается, можно сказать, не говоря по существу.