Весь твой, только твой эльф

С трудом разведенный огонь тихо потрескивал, разгоняя ночной мрак. Когда я заговорила, Алари нанизывал на ветку тушку мертвого грызуна, собираясь приготовить нам ужин. Мои слова заставили принца поднять взгляд. Светлая бровь изящно изогнулась, и выражение лица стало вопросительным.

— На самом деле мне не нравятся бородатые мужчины.

Эльф настороженно смотрел на меня сквозь дым от костра. С влажного мяса на землю капала кровь. В воздухе кружились красноватые искры, летящие от пламени.

— И брюнетов я не люблю.

Алари не шевелился, будто зачарованный моим голосом. Ждал, что я скажу дальше.

Я продолжила, удерживая его взгляд:

— По правде говоря, мне всегда, сколько себя помню, нравились блондины.

Самодельный вертел в руках принца дрогнул. Алари шумно сглотнул. Мне захотелось рассмеяться: все его чувства были написаны на лице. Я читала его, как открытую книгу.

— В самом деле? — тихо спросил эльф, опустив глаза.

— Всегда сходила с ума по красавчикам с длинными светлыми волосами.

Щеки Алари окрасились нежным румянцем.

В неловком молчании эльф принялся поджаривать мясо на костре. На меня принц не смотрел, но я видела, как бешено бьется на его виске тонкая венка. Да и дышал он, кажется, через раз.

— Стоит признать, мужчины эльфийской расы красивее человеческих.

Бедняга едва не уронил вертел в огонь. Совсем неискушенный. Похоже, одурачить его будет проще простого."

"Пока мясо подрумянивалось, сидели молча. Я решила не торопить события и дать Алари время обдумать мои слова.

Тот, судя по напряженным плечам, именно этим и занимался. На его лице была написана лихорадочная работа мысли.

Блики огня танцевали на древесной коре. За пределами уютного островка света, рожденного костром, клубилась темнота. Она казалась зловещей и угрожающей, таила неведомые угрозы. Маленькую полянку, где мы устроились на ночлег, обступали кряжистые дубы. Во мраке за их стволами жил, дышал, говорил с нами запахами и звуками ночной лес. Было жутковато всматриваться в его чернильную глубину.

— Зейна, — Алари обошел костер и протянул мне мой ужин, а потом сел рядом и принялся дожаривать свой.

Я слышала в тишине его дыхание, более частое, чем обычно. Краем глаза замечала суетливые, нервные движения.

— Переверни, там уже одни угли, — хихикнула я.

По моему совету, горе-повар подставил огню другой бок зверька, нанизанного на ветку. Это же надо — так задумался, что едва не спалил свою еду.

Где-то в темных кронах ухнул филин.