Весь твой, только твой эльф

Я верну себе благосклонность императрицы и ощущение твердой почвы под ногами.

— Вечером за вами придут, — усмехнулся вождь, и в этой его усмешке, в тоне голоса, в блеске темных глаз мне почудилась затаенная угроза.

* * *

— Ты с ума сошла! — набросился на меня Валонсо, едва мы оказались внутри нашей палатки. — Соглашаться на такое… — Со смесью страха и досады он подергал артефакт на своем запястье. — Мы же теперь полностью беззащитны! А если они задумали дурное?

— С нами охрана, — ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе, но тщетно.

Из Аталана мы выехали не одни, а с вооруженной свитой, которая сейчас расположилась на краю стойбища под временными навесами из шкур и жердей.

— У них забрали все оружие! — выл Валонсо, хрустя суставами пальцев. Браслеты на его руках отливали зловещим металлическим блеском, выпуклые надписи напоминали узоры.

— Там такие медведи, что и без меча кого угодно растерзают в клочья, — старалась успокоить я его. — Разорвут пополам голыми руками.

— Нет, нет, нет, — мотал головой мой фальшивый жених.

— Нельзя было идти у них на поводу. Это слишком опасно. Надо было отказаться и ехать домой.

Отказаться? Ехать домой?

Легко ему говорить. Его будущее не зависит от исхода переговоров. За успех миссии отвечаю я. Это с меня спросят за неудачу.

Забившись в угол палатки, Валонсо горестно причитал, а я слушала его завывания и закипала от бешенства. Я злилась и на этого капризного тюфяка, действующего мне на нервы своим нытьем, и на эгоиста Алари, из-за которого попала в эту ужасную передрягу, и на саму себя, растерянную и напуганную.

Время до вечера тянулось резиной. Валонсо успокаивал себя едой, а мне кусок не лез в горло. Я то и дело выглядывала наружу и наблюдала за темнеющим небом.

Как и было обещано, за нами пришли с первыми звездами.

— Куда вы нас ведете? — спросила я, когда мы приблизились к краю лагеря. Отсюда были видны навесы, под которыми устроилась наша свита."

"Охранники спали, все до единого, хотя должны были обеспечивать безопасность имперских дипломатов.

В груди вспыхнул гнев — бездельники! Но возмущение вскоре было сметено и потушено волной леденящего ужаса. Люди распластались на земле в неестественных позах, будто стояли, стояли — и вдруг упали замертво, настигнутые стрелой или сердечным приступом.

— Они убили их, — проскулил Валонсо мне на ухо и задрожал всем телом.

К своему облегчению, я заметила, что грудь одного мужчины, лежащего на спине, вздымается от дыхания.

— Не убили. Использовали на них свои травы.