Весь твой, только твой эльф

Силуэт Зейны в медовых лучах утреннего солнца. Ее легкая поступь. Бедра, плавно покачивающиеся при ходьбе. Тонкая талия, обтянутая кожаным ремешком, который еще больше подчеркивает хрупкость девичьей фигуры. Волосы, собранные в строгий пучок — вероятно, с такой прической удобнее в дороге. Скользящие по лицу, сменяющие друг друга свет и тень.

Ее лицо…

Когда Зейна вошла в последний островок света, солнце осветило густую паутину шрамов на ее правой щеке.

Алари вздрогнул.

Его будто ударили кулаком в грудь, выбив из легких весь воздух.

Как это случилось? Почему?

Несколько секунд он, растерянный, ошеломленный, не мог поверить своим глазам, затем присмотрелся и понял, что зрение его не подводит.

Ожоги!

Представив, что пережила его возлюбленная во время их разлуки, какую чудовищную боль ей пришлось испытать, он едва не завыл волком на весь тронный зал. Бедняжка, как она мучилась! Мысль о ее страданиях рвала душу в клочья.

Будь он рядом, несчастья наверняка удалось бы избежать. Почему его не было рядом? Почему в его отсутствие никто не позаботился о Зейне, не уберег ее от беды?

Как она получила свои раны?

Ему хотелось спросить об этом.

Хотелось сбежать по лестнице и осторожно коснуться узора ее рубцов. Кончиком пальца осторожно повторить изгибы этих вспухших кружев. Почувствовать их плотность, рельеф. Понять, что шрамы больше не причиняют боль.

Сказать и сделать надо было так много, но их окружали посторонние и приходилось держать себя в руках. Мысль, что долгожданный разговор придется отложить до того момента, когда они останутся наедине, была невыносима.

Пытаясь сохранить на лице маску хладнокровного правителя, Алари крепко, до хруста в пальцах сжал кулаки.

— Добро пожаловать в Эвенделле, — его голос дрожал и срывался на хрипы. Горло было сухим, как пустынные земли орков. Звуки царапали его изнутри острыми бритвами.

Словно зачарованный, он смотрел, как Зейна склоняет голову в приветствии. Краем уха слышал вежливые расшаркивания ее спутников, но не улавливал смысла их речей.

Его мир, поле его зрения сузились до одной-единственной фигуры. Остальное растворилось в тумане.

Задыхаясь от чувств, Алари любовался своей избранницей. Каждой ее черточкой, каждой родинкой и морщинкой. Даже ее шрамы казались ему прекрасными, потому что были частью любимого лица.

Собственный голос звучал чужим далеким эхом.

— Вы наверняка устали с дороги, — говорил он и слышал себя будто со стороны.