Веселый Роджер – знамя вора

Джон заглянул в себя и обнаружил, что прежнего оптимизма как-то не наблюдается – и это всего-то после десяти часов пребывания в Сомали. А что же будет через несколько дней?

Добавив в свой голос как можно больше бодрости, он ответил:

– Разумеется, мистер.

Сунув телефон в карман, Эйрос вернулся в свою комнату. В дверь негромко постучали, еще через секунду она распахнулась: на пороге предстал Митхун Мунк (похоже, что в этом доме не очень обременяют себя хорошими манерами).

– У вас есть желание прогуляться по городу? – Джон заколебался, а Мунк, явно нажимая, добавил: – Погода соответствует, сегодня не так жарко.

Съездим в порт, а заодно посмотрите, как мы здесь живем.

– Действительно, надо бы посмотреть, как тут обстоят дела, – поднялся Джон Эйрос.

Деловое утро вступало в свои права. Народу на улице заметно прибавилось.

– Прошу, – показал Митхун на старую, но крепкую «Тойоту», за рулем которой сидел негр среднего возраста. Рядом на пассажирском сиденье устроился крупный сомалиец лет сорока. В правой руке он сжимал автомат «калашников», а в левой у него был какой-то странный веник с огромным количеством листьев.

Он то и дело отщипывал эти листья толстыми губами и, прикрыв глаза, энергично пережевывал.

«Кат, – догадался Джон. – А произрастает он в соседней Эфиопии. Значит, между странами торговля все-таки существует, несмотря на напряженные отношения».

Кат – легкий наркотик, заменявший здесь алкоголь. Однако понять его мог не каждый, а лишь тот, кто жевал его с раннего детства.

Джон посмотрел на охранника, явно находившегося под легким кайфом, с тоской подумал о том, что если сейчас на них нападут, вряд ли тот сумеет оказать достойный отпор.

Так что в большей степени остается полагаться на собственные силы.

Дверь захлопнулась, и машина, будто беременное животное, осторожно переваливаясь через обломки кирпичей и неровный асфальт, направилась к центру.

Джон с любопытством поглядывал по сторонам. Кроме обменников, выкрашенных в ярко-зеленый цвет, была и еще одна достопримечательность, бросавшаяся в глаза: киоски, выкрашенные столь же ядовито, – в них продавался наркотический кат.

И по длинным очередям, что стояли за заветными побегами, было понятно, что спрос на него был куда более значительным, чем на лепешки или мясо. Продавали его мужчины и женщины, торговали даже дети с лотков, но вот покупали исключительно мужчины. Брали огромными охапками, явно впрок. Отношение к кату у сомалийцев было трепетным, если не сказать священным.