Веселый Роджер – знамя вора

Зрелище неприятное, собственно, как и все те места, из которых ушли люди: в глаза бросались обвалившиеся фасады, расписанные граффити стены; многие двери и окна и вовсе были заколочены. На некоторых домах красовались вывески с полустертыми надписями, свидетельствовшие о том, что прежде здесь были китайские рестораны. Джон невольно хмыкнул: даже такой неприхотливый народ, как жители Поднебесной, перебрались в более благополучные места.

Митхун Мунк внимательно посмотрел на британца; видимо, на его лице отобразилось нечто такое, что заставило сомалийца печально улыбнуться.

– Я помню, какими были эти места всего лишь несколько лет назад. Здесь повсюду кипела жизнь! А сейчас можно увидеть только стариков, которым просто некуда идти. Жизнь переместилась совсем в другие места, к побережью. Сейчас там сосредоточены самые настоящие деньги. Мне доводилось видеть поселки, в которых выросли настоящие небоскребы. Может, у вас есть желание проехать в один из них?

Джон Эйрос с любопытством посмотрел на сопровождающего: или Мунк шутник, каких мало, или Сомали – страна контрастов.

– Пожалуй, что прокачусь.

Митхун Мунк понимающе кивнул.

– Как далеко туда ехать?

– Минут сорок, не больше, – сообщил сомалиец.

Выехали на набережную, столь же запустелую, как и рыбацкий поселок. Узкая, под ширину машины, она серпантином спускалась к берегу. С набережной, в редких местах огороженной металлическими брусьями, просматривался весь залив, из глубин которого покосившимися погребальными крестами торчали мачты затонувших кораблей.

– Когда-то порт был очень оживленный, – прервал затянувшееся молчание Мунк. – Но это было еще до того, как в этих местах началась война. Корабли потопили, а рыбаки все разбежались. У них просто не стало работы.

Джон Эйрос понимающе кивнул. А этот негр не столь толстокож, как могло показаться при первой встрече: достаточно только бросить заинтересованный взгляд куда-нибудь, как он тотчас понимает, о чем подумал его собеседник.

– Согласен с вами, сейчас у Сомали трудные времена.

Съехав с набережной, машина затарахтела по щебенке, что была насыпана толстым слоем на берегу. Теперь колеса не проваливались в колдобины, зато ужасно действовали на нервы щелчки мелких камешков по днищу автомобиля. Джон Эйрос старался не обращать на это внимания.