Веселый Роджер – знамя вора

Сегодня у меня был чертовски тяжелый день, – шагнул Марков к выходу.

– Капитан, – окликнул помощник, заставив Федора обернуться.

– А что если нам попробовать продать наш груз? Мы неплохо заработаем, а желающих купить его всегда найдется немало. Хлопоты с поиском клиентов я беру на себя.

– Не о том ты говоришь, – нахмурился Марков, – нас тотчас отправят на дно, если узнают, какой груз мы везем. Это не по нашим возможностям – оружием занимаются серьезные люди.

Пожав плечами, помощник сказал:

– Не берите в голову, капитан, я так… пошутил…

Вернувшись в каюту, Марков открыл бутылку пятнадцатилетнего бренди, налил себе целый стакан и, выдохнув, выпил его в два глотка.

В голове загудело. Плюхнувшись на кровать, он натянул на себя одеяло и скоро забылся глубоким сном.

Мягкий свет падал на лицо Лидии, делая ее кожу матовой, скрывая мельчайшие морщинки у подбородка. Закрыв глаза и приоткрыв рот, она ритмично устремлялась навстречу его движениям, не сбившись ни разу. В какой-то момент Роману захотелось приподняться, чтобы получше рассмотреть ее лицо, становившееся в эти минуты невероятно одухотворенным, но женщина хищно, почти по-звериному, притянула его к себе, будто добычу, оставив на спине царапину.

Еще один толчок, невероятно сильный, который просто обязан был разодрать ее нутро, и в этот самый момент Лидия достигла кульминации: ее ногти болезненно впились ему в плечи, и она, приподнявшись, протяжно застонала. А затем, расслабившись, безвольно упала на постель. Гальченко хотелось насладиться каждым ее движением, угадать по губам все эмоции, которые она переживает в этот момент, но неожиданно его самого накрыла волна наслаждения, и, уже не справляясь с желанием, он сжал Лидию в своих объятиях и затих, уткнувшись губами в ее шею.

Лидия лежала неподвижно, будто провалившись в вечность.

За то время пока они встречались, Роман успел изучить ее привычки и знал, что эти мгновения не перерастут в долгие минуты, пройдет не так уж много времени, как она очнется и, быть может, потребует от него очередного подвига.

Роман всматривался в ее лицо, подмечая мельчайшие перемены. Вот с него понемногу стала сходить краска, затем ресницы чуток дрогнули, и она открыла глаза, улыбнувшись. Возрождение к жизни произошло.

– Ты меня когда-нибудь раздавишь, – произнесла Лидия. – Ты мне уже и так деформировал всю грудную клетку. Все-таки у женщины главное – грудь, не хочется быть плоской.

Роман Гальченко перевернулся на спину.

– Не преувеличивай. Тебе это не грозит.