Ну подумаешь, случайно потеряете бумаги по нашему контракту, удалите переписки. С кем не бывает? Никто не расстроится.
– А, вот к чему вы клоните. Взятка, чтобы я состроил из себя идиота в суде?
– Побойтесь Бога, какого идиота, Виктор Станиславович! Просто случайно удалили не те папки, такое бывает. «Континент» вам все равно не возместит убытки, а Марат Эльдарович идет навстречу.
– А что вам это даст? Судя по тому, какая сеть отелей у вашего босса, моя зарплата и процент «Континента» – капля в море.
– А уж это вас, Виктор Станиславович, не касается никоим образом, – повышает голос Анатолий Петрович.
Выражение лица его мгновенно меняется, от лживого добродушия не остается и следа.
Вот так бы сразу – к угрозам, а то мямлит и подлизывается, словно от меня действительно что-то зависит.
– Спасибо вам огромное за предложение. – Я тянусь к ручке, дергаю за нее, и – о чудо! – дверь открывается.
– Лёня, останови! Подумайте еще, Виктор Станиславович, это взаимовыгодное предложение, которое устроит и вас, и нас…
– А то что? Вы мне угрожаете?
– Нет, конечно! С ума сошли?
– Было дело.
Я тоже думаю, что не станете мараться из-за такой ерунды. Я свою фирму не кину, можете передать Марату Эльдаровичу все мое уважение.
Машина останавливается, я резко выпрыгиваю и иду домой. Еще не хватало, чтобы обо мне слух прошел, что подставил собственного босса. Предложенная взятка не стоит карьеры, ее не хватит, чтобы сбежать на Багамы и ни в чем там себе не отказывать до старости.
Ага, заволновался Марат Эльдарович! Этого стоило ожидать: юристы «Континента» нашли, что ответить его адвокатам.
Взяли старого урода за яйца. Я думал, у него козыри в рукаве, а оказывается, ни хрена у него нет, кроме наглости. От меня теперь многое зависит. Может, еще увижу свои денежки, как знать. Получу зарплату и сразу в клинику – записываться на операцию, пока еще что-нибудь не случилось."
"Повышению настроения данная беседа не способствует, но сейчас мне хочется только одного: остыть, хорошо бы в душе. На улице так невыносимо жарко и душно, что я едва не бегу в свою прохладную берлогу.
Теперь к злости на Кустова, маму и Веру добавляется еще нетерпение и желание побить в этом деле Марата Эльдаровича. Хрен я позволю ему выплыть чистеньким из затеянного им же спора, буду стоять на своем до последнего. Пусть все знают, что я не дам на себе ездить. От решительности и предвкушения схватки потряхивает. Скорее бы.
Возле подъезда пританцовывает, мать ее, Алиса собственной персоной.
