– Артём?
Она перешагивает через груды тряпок и стекла, заходит в комнату и видит хозяина квартиры, бледного, откинувшегося на диване в трико и распахнутой рубашке, с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Неестественно неподвижного. Даже голая грудь не вздымается.
– Господи, Артём!
Вера кидается к нему, чтобы нащупать пульс, но Кустов вдруг резко открывает глаза и хватает ее за руки. Смотрит больными, покрасневшими глазами и поджимает добела сухие губы. Как же сильно несет перегаром…
– Испугалась за меня, малышка?.
. Я не могу так жить, Вера. Не справляюсь. – Он оглядывает комнату мрачным взглядом. – За чертой уже.
Глава 30
Отчеты непотопляемого пирата. Запись 15
Зайти в подъезд, вызвать лифт, подняться на пятый этаж, взять из рук аквариум или пакет, – в чем там перевозят рыб? Кустов обещал подготовить Марти к транспортировке – спуститься вниз, выйти из подъезда. Ничего сложного.
Сижу, прикидываю, сколько времени уходит на каждое действие. Суммирую. Ладно, умножаем на два: девица на каблуках у нас, наряжалась.
Для меня? Для него?
Ну не могу я поставить точку между ним и ею. А поначалу плевать было, помните?
К ласке, как выяснилось, легко привыкнуть. Любопытно поразмыслить. Вот сейчас на работе у меня кровавые войны и бои гладиаторов, голова трещит каждый день от проблем и нескончаемой ругани. Мужики едва ли не дерутся из-за задержанных выплат, – оказывается, не меня одного «Континент» полгода завтраками кормил – а домой приходят и, наверное, расслабляются, превращаются из скотов в чутких мужей.
К каждому своя женщина ластится, каждый осторожничает, силы рассчитывает, старается сделать ей приятно, вдыхает любимые будоражащие ароматы, ощущает нежность кожи под пальцами. И таких, как дома, их больше никто не знает. Для меня это ново. С ней я другой. Подобрала-таки ключик.
Отец всегда говорил, что Беловы однолюбы и нужно быть осторожнее, рано не жениться. Мой дед всю жизнь любил единственную женщину, женился в двадцать лет, папа – в девятнадцать на маме.
Я боялся, что моя судьба – это сучка Настя. Теперь вот иначе думаю.
Красотой Насти я восхищался, млел, мог часами любоваться – настолько совершенной она получилась у родителей. Богиня. Сорвало от нее крышу, на неадекватные действия потянуло, за что и поплатился. И продолжаю платить до сих пор. Как в клетке сижу, ловя лишь крупицы нормальной жизни открытым ртом, словно снежинки зимой. Основная часть ведь мимо летит, на глазах опадает, другим достается.
