Делаю один робкий толчок, чувствуя, как Вера выгибается в руках, вижу, как закрывает глаза и приоткрывает рот. Ресницы дрожат. Дыши, дыши, родная. Я тоже пытаюсь.
На выдохе ей на ухо, теряя крупицы контроля:
– Выходи за меня. – Зажмуриваюсь, а перед глазами белые вспышки, красные фейерверки. Такого не бывает.
– Да… – отвечает Вера хрипло, будто с трудом, – только продолжай.
Она снова и снова выбирает меня одного.
И я продолжаю.
Одно движение, второе, третье… А потом без счета. Но каждое новое – для нее, единственной и самой настоящей.
Для нас обоих.
Глава 32
Вера
В это невозможно поверить, но Белов действительно спит.
Как в плохом кино, отключился прямо на ней сразу после… хм, процесса. Мерно сопит, расслаблен. Щеки румяные, на губах блуждает загадочная улыбка. Выглядит полностью довольным жизнью и собой.
Вера глубоко вздыхает, зажмуривается и повторяет про себя несколько раз: «Пожалуйста, умоляю, пусть результат последнего анализа будет отрицательным».
На все готова, лишь бы этот кошмар закончился и за единственный раз их неосмотрительности ей не пришлось заплатить его жизнью.
Ладно Белов без царя в голове, но она-то как могла забыться и позволить чувствам победить осторожность?! Еще ВИЧ ему не хватало до кучи…
«Молодец, – шепчет ему одними губами, поглаживая по волосам, пропускает пряди сквозь пальцы. – Я тебя нисколечко не люблю, чертов безрассудный кретин. Так же сильно, как и ты меня. На дух не переношу. Видеть не хочу. Пришла, чтобы избить тебя хорошенько. Что и сделала.
А то, что лежу в твоей постели голая, все еще чувствуя пульсацию внутри после тебя, мой хороший, и этот приятный дискомфорт, когда много месяцев без секса и вдруг сразу сильно, ярко и на всю катушку, – лишь подтверждает вышесказанное. Да же?»
«Ты меня предал, сбежал, как последний трус, бросил, когда был нужен. Ненавижу».
Аж руки дрожат, так осторожно гладит, только бы не разбудить.
Белов переворачивается на спину, и Вера тут же юркает ему на грудь, под мышку, именно туда, куда так долго стремилась попасть.
Кажется, она только что победила его кошмар почти десятилетней давности, этих гребаных Чердаков, которые до сих пор приходят ночами в сновидениях и продолжают сжигать его душу с той же невообразимой жестокостью, с которой до этого изуродовали тело.
Только бы повезло и угроза ВИЧ ушла в прошлое."
"Теперь Вера лежит на Вике, водит пальцами по его груди, вырисовывая замысловатые узоры. Волосков не находит, ни один несчастный не выжил после ожогов.
