Сама сделала выводы, которые оказались ошибочными! О нет, она разделась перед Беловым, попросила белье, вела себя так, словно ему все равно. Вера вспыхивает, должно быть, еще ярче и на миг задыхается от стыда. Затем бормочет:
– Ладно, мне пора. Вик, спасибо, что приютил. И за вещи спасибо. И вам, Тома, за пирожки. Ариша, ты знаешь, что лучше всех. Всё, убежала.
Она бросается в коридор, хватает сумку, натягивает ботинки, которые принесла Кустова, и выскакивает в подъезд. Бегом вниз по лестнице. Какая же идиотка! Что Вик о ней подумал? Не успела расстаться с Артёмом, как крутит задницей перед его братом? Причем голой! Вера же в стрингах была.
Она стонет и морщится. Надеется, что больше никогда не увидит Вика Белова. Как ему в глаза-то теперь смотреть?
И уже потом, в дешевом гостиничном номере Вера лежит на жесткой кровати и гадает, почему Артём сказал, что у брата не стоит на женщин, если Вик не гей? Почему просил ни о чем не спрашивать? Раньше она думала, что дело в ориентации Белова, которой стесняются родственники.
Ни одна новая идея не посещает. Впрочем, это не Верино дело. Утром она возьмет такси, съездит за необходимым и займется поиском квартиры. Затем перевезет оставшиеся вещи и забудет об этой семье навсегда. Может, только Арину и Полину Сергеевну будет поздравлять с праздниками.
* * *Следующее утро у Веры начинается в семь тридцать. Это как раз то время, когда Артём уезжает в ресторан. Следовательно, она прибудет в квартиру сразу после его ухода, затем заедет в паспортный стол и успеет на работу к одиннадцати.
Зайдя в знакомый подъезд, она чувствует, как сильно щемит сердце от тоски. Полтора года Вера жила в этом доме с Артёмом, возвращалась каждый день с работы, относилась к двушке на пятом этаже как к родной. Вдруг становится предельно ясно, что она здесь никто. Все вещи были куплены Артёмом или на их общие деньги: большую часть зарплаты Вера отдавала ему, так как он не признавал совместное ведение бюджета. В итоге она как пришла сюда полтора года назад с двумя сумками, так и уйдет с ними же.
Как будто и не было этой жизни. И общих планов на будущее.
Вера не старается двигаться тихо: она ведь здесь одна. Провернув ключ в замке, заходит в квартиру, включает свет в прихожей и испуганно замирает: ботинки Артёма небрежно брошены у порога, а рядом валяются туфли на высоком каблуке. Не Верины. Чужие. На всякий случай она проверяет – сороковой размер, у нее тридцать восьмой.
Ей требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем пришла сюда.
