Руки не слушаются, пуговиц на рубашке так много… Наконец, с ней покончено. Джинсы, белье прочь. Быстрый взгляд на себя, а кожа снова горит, чешется. Вот и она, верная подружка моя, Прорывная. Интенсивность растет с каждым импульсом, а импульсы все чаще. Я уже в душе, струя направлена на живот, грудь, ноги, паховую область. Тело горит под рубцами, хотя не должно. Боль фантомная, но отсюда не менее сильная. Руки шарят по тумбочке: за бритвой всегда лежит упаковка опиоидов на всякий случай. Я продуманный наркоман.
К сожалению, не слишком – упаковка пустая. Мать вашу! Боль нарастает, я уже знаю, что скоро пик. Не закричать бы… До кухни добежать не успею при всем желании. Страх горячими каплями ползет вдоль позвоночника.
А нет, вот одна таблетка, не заметил. Глотаю и запиваю водой прямо из душа. Теперь остается ждать, пока она подействует. Мне так холодно… Как же холодно. А кожа горит. При всем этом член по-прежнему стоит колом, что абсолютно не вовремя.
Ладно, кажется, меня отпускает. Делаю воду чуть теплее, но все равно до комфортной температуры далеко.
Вера не виновата, сам потерял голову. Сначала правила, потом ласки. Никогда наоборот. Она так сильно завела меня, что забыл о главном. Интересно почему. Она, конечно, очень хорошенькая, но я встречал женщин и шикарнее, и вполне себя контролировал. Длительное воздержание? Две недели – бывало и намного дольше. Я так долго представлял ее в разных образах для фотосессии, даже зарисовал некоторые из них, вспомнив художественную школу.
Может, в этом дело? Или в том, что Вера, здоровый, нормальный человек, завелась с пол-оборота от моих ласк? Казалось, я чувствовал аромат ее возбуждения. Я хотел бы проверить пальцами, как она там, но не успел.
Похоже, я здесь засиделся. Понятия не имею, что она подумала. Впрочем, скорее всего, в квартире я снова один. А вы бы на ее месте остались? Любая бы сбежала. Напал, притащил, приставал и ушел. Только, пожалуйста, Вера, не подумай, что это из-за непроверенного диагноза. Остается только надеяться, что она не мнительная.
Полагаю, что хочу слишком многого.
В выдвижных ящиках ванной лежит запасная домашняя одежда. Я же не впервые в припадке бьюсь. Продуманный наркоман, вы помните?
Кожа все еще розовая, болит, но боль с Прорывной меняется на Фоновую. Это терпимо. С ней я могу работать, спать, есть – в общем, жить.
Надеваю штаны, футболку, носки, выхожу в коридор. Так тихо. Жаль, что Вера ушла. Куда только? Позвонить? Скорее всего, не ответит.
