Весеннее обострение

И отхожу в сторону. Да, теперь Кир на мне точно не женится.

Кардагол распрямляется, прижимая ладонь к носу.

— Ну хоть кто-то меня сегодня ударил, — заявляет он весело, хотя и гнусаво. И мы с Дусей тут же оказываемся в уже привычной мне комнате.

Дуся падает на кровать и сжимается там калачиком. Она плачет. А у меня слез нет. Нет и все. Я потрясена, конечно, но… Но, видимо, кровь Зулкибарских королей, наконец, дает о себе знать. Я хочу выбраться отсюда и отомстить. Без разницы, в какой очередности.

Но перед этим мне нужно привести в чувство Дульсинею, потому что бросать я ее здесь не собираюсь, а вот такая расклеенная княгиня мне не нужна. Только помеха.

— Мне очень жаль, Дуся, — сухо проговариваю я.

Не реагирует. Понятно.

— Мне жаль, но ты сама во всем виновата.

Снова нет реакции. Добавим.

— Если бы ты не избила своего мужа, ничего бы не произошло.

Стоп. Мне кажется, или всхлипывания стали тише? Продолжим.

— Я видела след у него на щеке и сделала выводы. Именно поэтому он решил с тобой развестись.

Ты пустила в ход хлыст, ведь так? Ты хотела его наказать и унизить, Дульсинея?

Ага, рев прекратился. Значит, действует.

— Так что же ты сейчас ноешь, Дуся? Подумаешь, Терина убили. Расслабься, найдешь себе нового мальчика для битья. Ты же теперь полновластная…

Я собираюсь добавить "властительница княжества", но не успеваю, потому что с диким шипением Дуся пытается меня прикончить. Глупо так, забыв про магию, вцепляется мне в шею руками. Ну не дура ли?

Моя бабка — Брианна, а я легко учусь, и потому Дуся весело отлетает обратно на кровать и уже там скалит на меня зубы.

Ага, к тапку потянулась.

— Что, — спрашиваю, — пришла в себя? Молодец. Рыдать больше не будешь? Думать начнешь?

Дуся пыхтит некоторое время, а затем произносит:

— Так ты специально меня бесила.

— Ну наконец-то мозги включились! Слушать меня будешь?

— Я не желаю тебя слушать!

— Я знаю, кто может воскресить твоего мужа.

Дуся смотри на меня, растерянно моргая.

— Воскресить? — наконец, проговаривает она.

— Кира видела? Полковника?

— Ну да! Что за тупой вопрос?

— Он — воскрешенный.

— В каком смысле воскрешенный? — спрашивает Дуся недоверчивым таким голосом, а в глазах — надежда.

— Его убили, — сообщаю я, — а Кардагол воскресил, как и остальных соратников. Мне рассказывал об этом Кир, и я ему верю. Я же говорила, что Кирдык — сын Кардагола.

— Да, — задумчиво произносит Дуся, — говорила.