Весеннее обострение

— Это что это за история с чисткой? — полюбопытствовала я, — что ты, дедуля, такое Лину стер из памяти, что он тебя и в хвост и в гриву?

— Я всего лишь хотел своего внука от гибели спасти, — с достоинством изрек Мерлин.

Я недоуменно посмотрела на Лина. Рассерженный, но при этом весьма жизнеспособный ребенок, без намека на скорую гибель.

— И от чего же он погибает? — осторожненько полюбопытствовала я. Мало ли, вдруг мне не видно то, что дед видит, и Терин вот, может быть, тоже видит, но, как всегда, героически молчит, чтобы меня не тревожить.

— Дура ты у меня, Дуська! — сокрушенно покачав головой, изрек дед и набросился на Терина. — Не послушался меня! Оставил Саффу эту в живых, даже поручился за нее перед Советом! И вот результат, она сына твоего околдовала, а ты стоишь тут с мордой довольной! Да ты… о! Да на тебе самом магии кардаголовой как грязи навешано! Дуська, разуй глаза! У тебя мужа с сыном околдовали, а ты лыбишься, идиотка!

Не понимаю, что такое дед несет? Ну да, на Терине еще следы магии Кардагола остались, ведь он его оживлял, так что не мудрено.

А на Лине и вовсе никакого колдовства нет, Мерлин, что ли сам не видит? На мальчике только немного саффиной магии осело, да и то это она не околдовывала, а наоборот чье-то заклятие нейтрализовала. Хм… уж не дедову ли чистку памяти отменяла?

— Хватит уже, господин Мерлин, воздух сотрясать.

Я сначала даже не поняла, что это Лин сказал, на Терина посмотрела. Но супруг мой молча стоял и с любопытством на Лина поглядывал, ждал, что дальше будет.

И остальные тоже молчали. Да и правильно — кому охота лезть в разборки, где Мерлин-старший главное действующее лицо?

— Ты, старый, — продолжал тем временем Лин, — доверие мое потерял, когда исподтишка в памяти мне бардак развел. А теперь вот еще и невесту мою оскорбить пытаешься.

Мерлин демонстративно по сторонам огляделся и спросил:

Ой, кажется, Лин его сейчас стукнет. Ну и пусть! Может быть, дед хоть от этого поумнеет. А я вот пока с будущей невесткой пообщаюсь.

— Пойдем, Саффа в сторонку отойдем, — предложила я, — разговор есть.

Саффа еще бледнее, чем обычно стала, а Лин в руку ее вцепился и так на меня посмотрел… Он что? Он собрался девушку от собственной матери защищать? Я ему кто? Он меня за кого принимает, засранец такой?

— Ты, сынуля, не переживай, — зловеще проворковала я, — я твою Саффу не съем, и даже не укушу ни разу. Мы никуда перемещаться не будем, вот здесь у окошка, где ты нас видеть сможешь, встанем и поговорим.