Физически да, и в этом виновен ты!
— Это моя заслуга, так ты считаешь?
— Я так вовсе не думаю! И ты не должен превращать меня в неземное существо, носиться со мной, как с богиней, Хейке, я не хочу этого! Потому что я часто бываю мелочной, по-настоящему скверной и кроме того… кроме того, взгляни, я же за это время стала взрослой женщиной. Неужели ты не замечаешь этого по моей фигуре? Неужели ты не обратил внимание на пышность моих грудей, или округлость бедер? Я уже не дитя!
— Неужели ты думаешь, что я не заметил этого? — Грустно улыбнувшись, промолвил он.
— Почему ты думаешь, что я отказываю себе в удовольствии любоваться тобой?
Она неудовлетворенно хмыкнула. Рука ее заскользила вдоль внутренней стороны его бедра. Хейке тотчас же перехватил ее.
— Винга, во имя неба!
Она подняла голову и глупо усмехнулась.
— Но я люблю узнавать, как действует на тебя моя близость. Знаешь, не должен же ты приходить ко мне попусту. Ведь никто не может померяться с тобой этим!
— Откуда ты знаешь? — резко сказал он и попытался крепко удержать ее целеустремленно двигавшиеся руки.
— О, есть картины, скульптуры. И да будет тебе известно, когда я была ребенком, я видела одного дворового мальчишку. Никто не сложен так, как ты!"
"— Нет, — прекратил Хейке дискуссию. — В этом ты права.
— Не говори так горько! Я же люблю тебя! Этого тебе недостаточно?
Он улыбнулся, глядя на нее сверху и осторожно поднял ее.
— Кроме твоей любви мне ничего в жизни не надо. Но как долго продлится эта любовь?
— О, иногда мне хочется ударить тебя! Почему ты во что бы то ни стало хочешь увериться, что однажды я паду перед кем-нибудь другим?
— Потому, что ты так молода!
— Это ты уже говорил более полгода тому назад.
Ты назначил возрастную границу восемнадцать лет…
— Это ты ее назвала. Я же сказал, что тебе сначала должно исполниться двадцать.
— Да, но мы потом заменили на восемнадцать, — заупрямилась она… — Ну ладно, до того времени я буду владеть собой.
Она снова уселась на стул.
— А ты все же говоришь неправду.
— Я никогда не лгу!
— Ха! То, что ты сказал — величайшая ложь: «Единственное, чего я хочу в жизни — это Вингу Тарк!» Ты хочешь еще получить и Гростенсхольм.
— Да, хочу. Но это совсем другое дело.
— Хорошо, давай поговорим об этом другом! Может, ты найдешь когда-нибудь время смилостивиться и надо мной, доставляющей тебе хлопоты.
— Винга! — улыбнулся он и поднялся во весь свой огромный рост. Ее всегда несколько шокировала его громадная фигура.
