Весенний скандал

Дейзи пыталась сдержаться, но в следующее мгновение он исторг из нее новый беспомощный стон:

У нее поджались пальцы, когда его губы двинулись ниже, язык тронул впадинку пупка.

Одеяло, покрывавшее его голову, заглушало его голос.

– Ты собираешься сделать... – она задохнулась, почувствовав, как он раздвинул ее колени, – ...то что уже делал?

Удивление, что он хочет заняться с ней любовью второй раз подряд, оставило ее. Дейзи почувствовала, как Мэтью нежно касается развилки ее бедер, и ослабела. Изощренные ласки его языка играли с болезненной ранкой, он поднялся выше, пока не заставил ее стонать и всхлипывать: «Да, да.

.. здесь».

Мэтью дразнил ее со сводящей с ума деликатностью, медленно отстранялся, потом быстро возвращался... Дейзи сжала его голову бедрами, не отпуская его, и содрогалась от восторга.

Мэтью прижал ее собственным весом, не давая двигаться. Когда Дейзи пришла в себя, она лежала в его объятиях, стук ее сердца заглушал шум весеннего дождя.

Поскольку наутро большинство гостей разъезжались, обед в этот вечер был долгий и изысканный.

Два длинных стола были уставлены яствами. Хрусталь и севрский фарфор сверкали в огне канделябров. Армия лакеев в обшитой золотым галуном ливрейной форме, в которой присутствовали голубой, горчичный и черный цвета, ловко скользила вокруг гостей, подавая очередную перемену блюд и наполняя бокалы.

Это был великолепный прием. Увы, Дейзи сегодня совершенно не интересовалась едой. Как жаль, что она не могла отдать должное знаменитому шотландскому лососю, парной телятине, овощным запеканкам с трюфелями.

На десерт подавали роскошные фрукты: виноград, черешню, персики и ананасы. Стол украшали торты, пирожные, взбитые сливки.

Дейзи заставляла себя есть, смеяться и разговаривать как можно естественнее. Но это было нелегко. Мэтью сидел по другую сторону стола, и всякий раз, когда они встречались взглядами, Дейзи едва не давилась.

Беседа не затрагивала ни ее ума, ни души, она отвечала рассеянно. Голова была занята воспоминаниями о том, что произошло несколько часов назад.

Те, кто ее хорошо знал, – сестра и подруги, – кажется, заметили, что Дейзи на себя не похожа. Даже Уэстклиф задумчиво поглядывал на нее.

В душном зале, где горело множество свечей, Дейзи было жарко, кровь легко приливала к щекам. Белье раздражало ее тело, корсет мешал дышать, подвязки впивались в бедра. Каждое движение напоминало ей часы, проведенные с Мэтью, отдаваясь болезненностью между ног. И все-таки она желала большего...