Весенний скандал

Мэтью сообразил, что тут же последуют многочисленные приглашения от знатных и богатых обитателей Бристоля. Все стремились залучить в гости графа и принять его по высшему разряду.

Каждый или был другом Уэстклифа, или стремился им стать. Такова власть древнего аристократического имени. Если быть справедливым, не только имя и титул вызывали такой энтузиазм по отношению к графу. Его знали как прогрессивного политика, не говоря уже о том, что он был опытным бизнесменом. Для популярности в Бристоле одного этого достаточно.

Город, второй после Лондона по объему торговли, переживал период бурного развития. Промышленная зона расширялась, обвалившиеся старые городские стены снесли, дороги расширили. Казалось, каждый день появлялись новые магистрали. Но самое главное, только что закончили строительство железной дороги, связавшей Темпл-Мидстейшн с доками. В результате не было лучшего места в Европе для организации производства.

Мэтью неохотно признался Уэстклифу, что его присутствие значительно облегчило их задачу.

Имя графа не только открывало двери, оно вызывало готовность отдать в его распоряжение все. Мэтью про себя отметил, что у графа есть чему поучиться. Уэстклиф обладал обширными знаниями в области бизнеса и производства.

Когда они, например, обсуждали производство паровозов, выяснилось, что граф не только знает принципы действия механизмов и их конструкцию, но и назвал дюжину вариантов осей, применяемых в новейших локомотивах.

Без лишней скромности Мэтью считал, что не встречал человека, равного себе по таланту и способности хранить в памяти множество технических знаний и параметров.

Пока не познакомился с Уэстклифом. Это делало их беседы интересными, по крайней мере для них обоих. Все остальные участники разговора через пять минут начинали сопеть и фыркать.

Маркус со своей стороны предпринял недельную поездку в Бристоль с двоякой целью. Официальная часть касалась бизнеса, неофициальная заключалась в том, чтобы решить, что делать с Мэтью Свифтом. Маркусу было нелегко расстаться с Лилиан.

Он вдруг обнаружил, что когда дело касалось других, рождение ребенка было обычным делом, но, когда речь шла о собственной жене и дочери, оно приобретало необычайную важность. Все связанное с малышкой очаровывало Уэстклифа: как она спала, просыпалась, шевелила пальчиками, почмокивала у груди Лилиан.

Неслыханно, чтобы леди из светского общества сама кормила свое дитя, обычно для этих целей нанимали кормилицу. Но когда родилась Меррит, Лилиан изменила свое мнение.