Весенний скандал

– Ее губы припухли от поцелуев, она с трудом выговаривала слова. – Я н-не могу просто лежать, когда ты...

Мэтью замер в ней, продолжая сладкую муку, пока его руки изучали ее тело. Дейзи извивалась под ним, с каждой лаской желание разгоралось все сильнее. Он ловил губами ее стоны, продолжая любовную игру. С каждым движением его мужского естества этот жар разгорался все сильнее. Прижатая к земле, Дейзи стремилась выгнуться ему навстречу.

Мэтью со сдавленным смехом уступил и начал двигаться в медленном ритме. Его тело опаляло ее, без устали вторгаясь и отступая.

– Не нужно спешить, Дейзи. – Его голос стал хриплым и невнятным. – Нет никаких причин... да, именно так... да, любимая...

Его голова упала к ней на плечо, дыхание щекотало кожу. Сильные мускулы проступили отчетливее, когда Мэтью уперся ладонями в землю.

Дейзи чувствовала себя диким, необузданным созданием, пригвожденным к траве первобытным движением его бедер. Словно туго натянутый лук выгибалась она ему навстречу, все ее мысли и чувства сосредоточились на потрясающем ощущении, начинавшемся там, где соединялись их тела, и разливавшемся по каждой клеточке ее тела.

Мэтью достиг кульминации, его тело содрогалось в кольце ее тонких рук. Он уронил голову ей на грудь, его частое дыхание овевало ее, волны наслаждения расходились от ее внутренних мышц, вcе еще сжимавших его мужское естество.

Дейзи знала, что Мэтью любит ее, она чувствовала это в каждом ударе его сердца. Он признался в этом Уэстклифу, Лилиан, но по какой-то причине не сказал об этом ей.

Для нее любовь не была чувством, которое нужно дозировать. Дейзи хотела броситься в нее целиком и полностью, без оговорок и рассуждений, А Мэтью явно не готов к этому.

Но Дейзи уверяла себя, что в один прекрасный день все барьеры между ними падут. В один прекрасный день...

В Стоун-Кросс Майский фестиваль устраивали веками, начиная с языческих празднеств окончания зимы и возрождения плодородия земли. Три дня продолжались шумное веселье, пирушки, игры, танцы.

Местные дворяне, фермеры, горожане съезжались на праздник, несмотря на протесты священников и консервативно настроенных жителей, считавших этот праздник потворством блуду и пьянству. Но, как язвительно заметила Лилиан, чем громче звучали протесты, тем больше людей собиралось на праздник.

Овальную лужайку освещали фонари. К затянутому тучами небу от большого костра поднимались клубы дыма. День стоял пасмурный, висевшая в воздухе влага предвещала непогоду.