Весенний скандал

– Женись на Дейзи и получишь гораздо больше. Больше, чем человек может потратить за всю жизнь.

– Замечательно! – послышалось от двери. Оба повернулись на голос.

На пороге стояла Лилиан в розовом платье с наброшенной на плечи шалью. Она смотрела на отца с чувством, близким к ненависти, ее глаза потемнели и походили на вулканическое стекло.

– Есть в твоей жизни хоть кто-то, кого ты не считаешь пешкой в своей игре, папа? – едко спросила она.

– Здесь идет мужской разговор, – отрезал Боумен, вспыхнув то ли от гнева, то ли от чувства вины, или от комбинации этих эмоций.

– Дейзи – моя забота, – ледяным тоном тихо произнесла Лилиан. – Я скорее убью вас обоих, чем позволю сделать ее несчастной. – Не успел отец ответить, как она повернулась и направилась в холл.

Выругавшись, Боумен вышел из комнаты и пошел в противоположном направлении.

Оставшись в кабинете один, Мэтыо швырнул монету на стол.

– И все это ради мужчины, который ничего не замечает, – проворчала себе под нос Дейзи, злясь на Свифта.

Лландриндон, покорно замерев, сидел в нескольких ярдах от нее, на краю чаши фонтана, пока Дейзи рисовала его портрет. Она не обладала талантом художника, но запас фантазии, чем еще можно заняться с Лландриндоном, исчерпался.

– Что вы сказали? – окликнул ее шотландский лорд.

– Я сказала, что у вас прекрасная шевелюра.

Лландриндон был очень приятным человеком, милым и безупречно вежливым. Дейзи угрюмо призналась себе, что, пытаясь вызвать ревность у Мэтью Свифта и тем довести его до безумия, она преуспела лишь в том, что сама сходила с ума от скуки.

Дейзи прикрыла рукой рот, чтобы скрыть зевок, притворяясь, что всецело поглощена рисованием.

Это была самая ужасная неделя во всей ее жизни. День за днем, смертельно скучая, она притворялась, что наслаждается обществом мужчины, который ее совершенно не интересовал. Это не вина Лландриндона – он прикладывал массу усилий, чтобы развлечь ее. Но Дейзи стало совершенно ясно, что у них нет ничего общего и никогда не будет.

Казалось, Лландриндона это совершенно не беспокоило. Он часами мог говорить практически ни о чем. Он мог заполнить не одну газету светскими сплетнями о людях, которых Дейзи никогда не встречала. Он пускался в долгие рассуждения о том, как подбирал цвет для отделки охотничьей комнаты в своем поместье Терсо. Казалось, этим историям конца не будет.

Его абсолютно не интересовало, что говорит Дейзи. Он не смеялся над рассказами о детских шалостях сестер.