Ветер с севера

Конкурсы на эти специальности сильно выросли.

Документы она подала, как и многие, в четыре разных места. Но рассчитывала на Высшую школу экономики, конечно. Манила атмосфера этого учебного заведения, о которой все были уже наслышаны.

По университетам моталась одна или в компании с Ленкой. Та захлебывалась от эмоций и ей надо было наконец с кем-то поделиться. Сама Ленка подала документы на романо-германскую филологию.

— Если не в МГУ и иняз, то в педагогический. Илья сказал, что там сильный факультет. И Виртанен тоже так сказала.

Катя выслушивала подругу и кивала. Своими переживаниями, которые кипели в ней, Кузьмина поделиться ни с кем пока не могла.

Света Вашкина их уговор выполнила. Сшила Кате платье, в котором возникало ощущение полёта. Светло-голубое, воздушное, с многослойной юбкой до середины икр. А-ля шестидесятые. Прозрачные рукава-фонарики. Восторг в чистом виде!

Когда Света приложила к платью витой золото с голубым пояс, Катя ахнула. — Свееееткааа, какая роскошь! — Ты же сказала, к парадной морской форме.

Там золотые ремни. И аксельбанты. Волосы наверх, наверное, лучше. И локоны к лицу выпустить.

Катя полезла в сумочку за деньгами. — С ума сошла! — запротестовала Света, — Твоими стараниями у меня по английскому зачёт автоматом. Убери сейчас же! И вообще, Катька, ты ж мне как сестра!

В Североморск летели все вместе. Благо, отпуск Катин папа взял снова летом. Одни они бы с Лёлей не потянули тащить двоих малышей. И хотя Игорь уже не такой мелкий, в присутствии Сони ему непременно тоже надо было на ручки.

— Катюш, волнуешься? Может, водички? — заметил состояние дочери Александр Евгеньевич. — Не, пап, нормально всё. Никак не верится, что всё позади. Экзамены, выпускной. Теперь только приказа о зачислении дождаться. — Всё хорошо будет. Не переживай. Я в тебе уверен.

Эх, Кате бы папину уверенность. Она понимала, что рано или поздно нужно будет ответить что-то резкое Вербицкому. Ну не возвращать же было ему букет прямо на выпускном! А ещё они, кажется, целовались.

Вернее, Миша её целовал. И что-то говорил. Слова вообще не помнились. И ей было, наверное, хорошо в тот момент. Всё как в тумане. Но только это не то… Ничего похожего на восторг Ленки. Или на то её собственное щемящее нежное чувство, возникающие от одной только мысли о Вадиме. И если все грёзы о Ветрове окажутся только её фантазией, будет, наверное, очень больно.

31. Владимир Максимович собирался на службу. — Мил, ты утку тогда на причал к одиннадцати приноси.