Ветер с севера

Потому что больше всего на свете ей хотелось снова это почувствовать. Даже просить второй раз не пришлось. В теплых объятиях хотелось раствориться. Не быть собой. А стать частью этого мужчины.

Ветров сдался. Этим серым глазам, в которых просьба о нежности была написана, как пером на бумаге. Этим губам, требующим, чтобы их целовали. Этой невероятной девушке, что плавилась сейчас в его руках. Становилась его новой кровью. Прорастала в него. Быстро, стремительно, неудержимо.

— Я видел тебя позавчера. На сопке.

И придумал себе, что ты меня встречаешь из похода, — сказал вслух то, о чем думал последние двое суток.

Катя даже глаз не стала прятать. И счастливую улыбку, что никак не желала сходить с лица. — Я тебя встречала. — Когда-нибудь… Если… Ты придёшь на причал? — А мне можно будет? — Девушке командира всё можно. — А я твоя девушка? — Нууу… Я очень на это надеюсь, — улыбался Вадим. Ему хотелось предупредить, что на неё будет направлено много взглядов. Что ей, возможно, что-то про него будут рассказывать.

И не всегда хорошее. И даже не всегда неправду. Хотелось защитить от всего плохого, что может с ней случиться только потому, что она рядом с ним.

В Вадиме боролось желание увезти её на край света, чтобы никто и никогда не обидел. И желание показать всем, какое чудо с ним случилось. Какая девушка теперь встречает его из похода. Какое редкое сокровище ему подарила Судьба.

Ближе к вечеру пришлось всё же объяснять Кате про склянки. Ветрову было удивительно, что некоторые вещи для него вполне обыденные и понятные, могут быть не знакомы нефлотскому человеку.

 — Все вахты на корабле по четыре часа, — рассказывал Вадим, — Исключения составляют те, кто на корабле в единственном экземпляре. Раньше били в корабельный колокол каждые тридцать минут, столько песочные часы отсчитывали. Теперь у нас другие системы оповещения. Но это традиция.

Катя хлопала глазами, слушала внимательно. Странно для внучки контр-адмирала. Но уточнять Вадим не стал.

Расставаться не хотелось категорически.

И будь на месте Кати другая девушка, постарше, Ветров бы не удержался. Но сейчас даже мысль остановил. Не могло быть на Катином месте никого. Ни с одной другой за все годы службы он не ходил вот на такое настоящее свидание. Ни одна не смотрела на него так, как Катя. И ни одну не хотелось укрыть от всего мира.

Вадим привёл её к дому. — Не ходи наверх. Я сама. — Почему? — Я не смогу тебя отпустить. Это слишком… — Значит я приду завтра.