Ветер с севера

И точно можно было сказать, что ни одной шишки на участке больше не осталось.

Катя заранее веселились, как будут удивлены сотрудники аэропорта, когда будут просвечивать чемодан, полный шишек. Александр Евгеньевич больше был озабочен перевозкой самовара.

Катя не спрашивала, но видно было, что и до отца бабушка Лена тоже добралась. Поговорив с ней по телефону очень короткими резкими фразами, Александр Евгеньевич долго ходил хмурый.

Накануне вылета Кате предстояло сдать несколько контрольных. Мысли были совсем не в Университете.

Сообщение от Вадима: "Я очень жду Вас, Екатерина Александровна" прожигало экран телефона ещё со вчерашнего вечера.

Голова совсем не работала. И только усилием воли, вспомнив о всех данных обещаниях, она сосредоточилась на заданиях. Никакая сила не смогла бы её сейчас удержать.

Приходилось регулировать дыхание и отвлекаться на помощь родителям.

Когда вылет в Мурманск отложили на час, Катю уже колотило. — Дочь, поди, позвони Вадиму. Давай-давай. Поговори с ним. А то так аэропорт заново строить придётся, — Александр Евгеньевич уже просто не мог смотреть на бледную Катерину, кусающую губу.

Ни разу Катя её делала этого сама. Только писала сообщения. Не хотела отвлекать. Мало ли что у него. Там же служба. А не как офисный планктон "с девяти до шести". Но тут соблазн был велик. И она решилась. Через три гудка Вадим ответил.

— Катюша? Что случилось? — Привет! Ты можешь говорить? — Если гудок есть, то значит могу. Если я на службе, личный телефон отключён. Не переживай.

Ты где сейчас? — Мы сидим во Внуково. Рейс отложен. — Надолго? У нас по табло на час. — Как раз на час. А что значит "у нас по табло"? — Ох, блин, проговорился. Я в Мурманске. Встречаю. — Кого? — Катюш, всех вас. Кого же ещё! Владимир Максимович распорядился. Я на своей машине. И ещё водитель. — Ты меня встречаешь? Вот прямо в аэропорту? — Катюш, ты чего? Плачешь что ли? Катюша, не надо. Два часа всего лететь. — Вадюша, я так соскучилась. И так нервничала. Папа велел сходить тебе позвонить. И ты ответил сразу, — размазывая слезы по лицу, лепетала Катя, — Вадь, представляешь, посадку объявили! — Беги. Хорошего полёта. Я жду. Очень.

То ли день сумасшедший Катю вымотал, то ли так успокоил разговор с Вадимом, она уснула почти сразу после взлёта. За окном все равно было темно. Очнулась только когда самолёт уже бежал по полосе, оттормаживая.

В Мурманске было уже очень холодно. Катя не минуты не пожалела, что послушалась Лёлю и надела длинный пуховик.