Ветер в твоих волосах (СИ)

 — Бейлик выругался и достал из своей походной сумки шкатулку, отрыв, он поставил ее перед шаманкой.

— Спроси еще раз, но теперь об этом!

Ария подалась вперед и, увидев на дне шкатулки алую ленту, обомлела. Семейная реликвия, из-за которой она и очутилась здесь, оказывается все это время была у Ветра.

Умила повторила ритуал и голова ее склонилось над кубком.

— Оберег, очень сильный… — пробормотала она, а потом закрыла глаза и зашептала, быстро, сбивчиво, будто пыталась успеть прочесть строчки книги, которую вот-вот закроют:

— Жизни нить сплетается в прах, покуда долг не погашен.

Огонь вернувшийся, золотом должен быть уплачен. — шаманка открыла глаза, продолжая бормотать. Ария попятилась, «знающая» смотрела мимо нее невидящим взглядом, будто слепая.

— Но ОН благосклонен, коль знаешь, что делать. Иди к деве светлой, что в черном ходит, где все началось, там и закончится. Замкни круг времени! — Умила дрожала, как только она замолчала, ее глаза посмотрели на девушку, уже более осмысленно.

Она взяла в руки шкатулку и протянула ее Арии.

— Нет, ее мать сказала не делать этого! — возразил Бейлик.

— Это ее судьба… — девушка ничего не поняла из предсказания, последняя надежда была на ленту.

Дрожащими пальцами она коснулась прохладной полоски ткани и почувствовала жар.

Ария взяла в руки ленту и в следующий миг исчезла. Бейлик стоял, не веря своим глазам, с удивлением наблюдая, как алый кусок материи медленно опускается на пол.

Воин многое повидал в своей жизни, но такого колдовства не встречал.

Медленно он повернулся к Умиле.

— Зачем ты это сделала? — взревел наемник. — Ее послали сюда затем, что бы этого не произошло!

— Так решила ее мать, но духи предков сказали иное.

— Духи предков или ты?

Бейлику хотелось рвать и метать. Ему поручили простое задание, доставить девчонку в деревню и не давать ей в руки эту проклятую ленту, а он не справился…

Умила ничего не ответила на его предположение и этим сильнее подогрела ярость, бурлившую в мужчине.

Не помня себя он размахнулся и отвесил ей оплеуху. Голова шаманки откинулась назад, щека покраснела. Воин увидел злость, промелькнувшую на лице «знающей», прежде чем она надела привычную маску равнодушия.

Бейлик никогда прежде не бил ее, да и женщин в принципе. Убивать приходилось, но вот бить…

Даже тогда, в прошлом, когда он осознал весь ужас того, что она сделала, пусть и для его же блага, как утверждала, он сдержался.