Ветер в твоих волосах (СИ)

— Ты что, смерти моей хочешь? Повернись, — проговорил он, и девушка услышала уже знакомую хрипотцу в голосе наемника. Она не собиралась так легко сдаваться, если сейчас она повернется и встретиться с ним взглядом… Неизвестно, что такой искушенный любовник, как Бейлик сможет прочитать в ее глазах. Так рисковать она не могла.

— Черт подери, я сказал, повернись, иначе, я сейчас сдеру с тебя эти лохмотья и сделаю то, о чем думаю уже не первый день пути. — Он наклонился к самому ее уху и прошептал, как будто это был секрет.

— Причем теми способами, о которых мечтал и думаю тебе, малышка, это придется не по вкусу. — Последние слова прозвучали как оскорбление или самое ужасное ругательство. Видимо Ветру надоело ждать и он, как пушинку, перевернул ее на спину. Девушка с ужасом поняла, что ее одежда сбилась до самой талии и что теперь она лежит перед Бейликом с обнаженной грудью. Жадный взгляд мужчины скользил по ее телу, останавливаясь на очертании сосков в полутьме, его лицо исказилось от страсти, глаза горели безумным огнем.

— Ты не понимаешь, когда тебя предупреждают, да? Или специально провоцируешь доведенного до края мужчину? — Его рука легла на ее грудь, сильно сжав, и девушка почувствовала, что задыхается.

— Ты этого добивалась? — Взгляд Бейлика остановился на губах девушки, и она отрицательно покачала головой, жадно глотнув спасительного, ночного воздуха.

— Сделай это еще раз. — Ария удивленно уставилась на него: «Сделать что?»

— Что? — Чуть прокашлявшись, она прошептала, — Сделать что?

— Приоткрой свой чертов рот, только теперь, чтобы это было для меня. — Девушка удивилась и непроизвольно разомкнула губы. Она почувствовала ладонь Ветра на своей щеке, а через мгновение большой палец коснулся ее нижней губы.

— Боишься? — прохрипел он, всматриваясь в ее расширенные от ужаса и страсти глаза.

— В прошлый раз, в озере… — проговорила она, вспоминая тот полный боли и муки поцелуй в пруду. Голос Арии сорвался, а тело мужчины окаменело, нависая над ней, после этих слов. Мгновение он смотрел на нее обезумевшим, голодным взглядом, казалось, стараясь запомнить каждый изгиб обнаженного тела, потом его веки дрогнули.