Только бы никто не заметил моих слез! И выйдя из стеклянных крутящихся дверей, сбиваюсь с шага. Куда теперь? Что делать? От паники перехватывает дыхание.
«Остановись. Подумай!» – пресекаю глупые страхи. Отхожу подальше от подъезда. По боковой аллейке сворачиваю к маленьким прудикам. И усевшись на лавочку, звоню брату.
– Илья, ты далеко уехал? – спрашиваю требовательно.
– Нет, а что? – удивляется он.
– Забери меня, пожалуйста! Прямо сейчас забери! – всхлипываю в трубку и чувствую, как теряю последнее самообладание.
"
"– Да не вопрос, систер, – вздыхает брат. – Сейчас встречу у калитки. Подгребай туда. Мы еще не отъехали. Тоня решила рассмотреть соседний дом.
Прижав Жужу к груди, со всех ног несусь к выходу. Нужно спешить, пока Димиров не хватился. Уехать. И никогда больше не знать этого человека.
В распахнутом черном пальто брат стоит прямо у калитки. Сил хватает только выйти и уткнуться в широкую грудь.
Тяжелая рука Ильи неуверенно ложится мне на затылок. Прижимает к себе.
– Да что случилось-то? – бормочет он.
– Увези меня отсюда. Пожалуйста! – умоляю, вытирая слезы.
– Пойдем, – безропотно соглашается Илья. И обняв меня за плечи, словно больную ведет к машине.
Открыв дверцу, помогает сесть.
– Что случилось? – охает с переднего сиденья Тоня. И тут же велит непререкаемым тоном: – Погоди, Илья. Я пересяду к Насте.
– Некогда, Тонь, – мрачно отрезает брат, кивая в зеркало заднего вида. – Наверное, по твою душу, Насть? – усмехается, агрессивно перестраиваясь в левый ряд. – Да пошли вы все, – отмахивается от сигналящих машин.
Оглянувшись назад, замечаю выбежавшего следом Сашиного охранника.
«Да пошли вы все», – мысленно повторяю за братом.
– Все обойдется, – перегнувшись с переднего сиденья, сжимает мою ладошку Тонечка. – Мы рядом. Семья с тобой.
– Спасибо, – киваю, как китайских болванчик. И проваливаюсь в спасительную темноту.
Глава 39
– Твои мальчики совсем оборзели, папа! – ворвавшись в кабинет, возвращает меня из раздумий Катерина.
Ее привозят ко мне сонную и непричесанную.
Такое впечатление, что пацаны просто сдернули ее с кровати и впихнули в пуховик. Мятые джинсы и свитер завершают бомжеватый образ. Но мне сейчас нет никакого дела до Катиных шмоток или внешнего вида.
– Сядь и заткнись, – обрываю на полуслове. Катя смотрит на меня ошарашенно. Даже рот закрыть забывает. Еще минута и она начинает лебезить. Рассказывает, как любит меня и ненавидит Настю. И это Макарова во всем виновата. А потом притворно клонится на бок.
