Тут же с места подрывается Жужа, невольная свидетельница моих глупых метаний.
– Мы никому не скажем, правда? – вздыхаю я, до конца не придя в себя от шальных эмоций.
Нужно пойти в душ. Помыться. Сменить белье. Но ноги сами несут меня к окну. Опершись ладонями на подоконник, безотчетно пялюсь на угодья Димировых, кое-где подсвеченные фонарями. И вздрагиваю, когда около крыльца останавливается все тот же черный мерс.
Дверца резко открывается. Но я успеваю отпрянуть в сторону, прежде чем нога в белом мокасине касается плитки.
Из-за плотной портьеры наблюдаю, как Димиров выходит из машины. Холеное лицо искажено гримасой злости. Зубы стиснуты. Даже с такого расстояния кажется, что на скулах ходят желваки.
«Интересно, кто же его так разозлил? – думаю я, не в силах сдвинуться с места.
Александр Георгиевич безотчетно поднимает голову к моему окну. На долю секунды мы сталкиваемся взглядами. Задыхаюсь от ужаса и смятения. Инстинктивно шарахаюсь к кровати. И упав на постель, зажмуриваю глаза, словно от яркой вспышки.
Он меня не увидел. Просто не мог!
10. Не смотри наверх!
ДимировМашина летит по ночной Ленинградке, а я задумчиво пялюсь в окно.
– Шеф, около супермаркета остановимся? – осторожно спрашивает меня Денис.
– Да, – киваю на автомате.
– Что купить? Как обычно? – спрашивает он, выходя из машины.
Снова киваю, не желая ни с кем говорить. Хоть мне и удается прогнать Настю из собственных думок и настроиться на рабочий лад, но любая мелочь отвлекает и снова возвращает мои мысли в прежнее русло.
Настя. Настенька. Как же у тебя так получается? Ты и не догадываешься, а мужики с ума сходят.
Я, как дурак, мучаюсь. Придется от тебя отгонять всех любителей молодого мясца… Охрану приставить, что ли?
За Катюхой и так тут присматривают. Я особо не боюсь всяких отморозков. Каждый знает, кто такой Саня Димиров. И лишний раз не сунется. Себе дороже. Так не только зубов лишиться можно.
Но Катерине этого лучше не знать. Иначе совсем берега попутает.
Здесь, в большом городе, много соблазнов. Вот от них и защищаю. А теперь придется и за Настёной приглядывать.
Девочка нежная. Каждый обидеть может. А еще женихи эти… Наверняка отбоя не будет. Придется оберегать. Чисто по-отцовски. Такую девочку невозможно бросить одну в Москве. Всякая гнусь сразу чует легкую добычу и норовит напасть.
Щелчок открываемой дверцы пинком возвращает в реал. Удивленно смотрю на большой, набитый хавчиком бумажный пакет.
