Кто я теперь в их глазах? Содержанка? Охотница за чужими бабками? Или дурочка, которую хозяин употребил?
Никто не подумает хорошо. Никто не порадуется за двоих людей, которым хватило сил объясниться.
Каждый решит… Да какая разница, кто что решит? Мы вместе и это главное. Вот только как наши отношения воспримет Катя?
Полутемный холл сразу загорается огнями, стоит нам только подняться по ступенькам. Саша помогает мне снять пальто. Обняв, целует куда-то в шею. А я стою ни жива ни мертва, замечая вынырнувшую из-за угла экономку.
– Что желаете, Александр Георгиевич? – улыбается она сладко-сладко. – А ты, Настенька?
– Накрой стол в зимнем саду, – велит Димиров. – Что-нибудь легкое… морепродукты подойдут.
– А-а? – открывает рот экономка. Но Саша уже не обращает на нее внимания.
– Давай поплаваем? – предлагает он, ведя меня к лифту.
– У меня нет купальника, – бросаю растерянно. За три месяца я так и не удосужилась купить.
– А он и не нужен, – хищно усмехается Сашечка. – Никто не посмеет войти.
«Действительно, не посмеет», – думаю я, плавая в расположенном в зимнем саду бассейне.
Он больше похож на озеро, около которого стоят шезлонги, а дальше – деревья в массивных каменных кадках. Чуть поодаль в мраморных чашах высажены цветы. Вся территория надежно укрыта от посторонних глаз раздвижными панелями, украшенными барельефами. Ощущение нереальное. А еще застекленный купол над головой.
– О чем задумалась, девочка? – спрашивает Саша, возвращаясь с подносом, полным еды. Из всей одежды на нем только белое полотенце на бедрах.
Подплыв к бортику, завороженно смотрю на самого красивого мужчину в мире. Сердце замирает, стоит только представить его рядом. Низ живота опаляет желанием, а соски непривычно ноют.
– Ты голодна? – улыбается мне Димиров. Протягивает руку, помогая вылезти.
– Очень. – Таю под жадным взглядом и тяну мужчину к себе.
– Могу тебе помочь? – спрашивает он хрипло. Все мои эмоции считывает моментально.
– Если не ты, то кто? – воркую нежно.
– Только я, – довольно улыбается Саша и в тот же момент оказывается рядом в бассейне.
Охаю от мощного натиска. Плитка холодит спину, но я не чувствую холода. Скорее, жар от впечатавшегося в меня тела Димирова. – Только я, – рычит он, врываясь внутрь."
"Ноги инстинктивно обвивают мускулистый торс, а руками из последних сил хватаюсь за бортик. С каждым толчком улетаю куда-то ввысь. Скулю, умоляю не останавливаться. И обмякаю с последним выпадом. Повиснув на любимом, кладу голову на широкое плечо.
