"
"– Жужка, где наша Макарова была? Хоть ты мне расскажи! – весело тормошит Катерина Жужу. Но в глазах плещутся злость и напряжение.
Как же! Димирова не в курсе!
– Держи! – равнодушно протягиваю пакетик из ЦУМа. Не кидаюсь обнимать-целовать. Просто не могу себя пересилить.
– Ой, мамочки! – радостно вопит Катерина, забирая подарок и переваливая мне в руки собаку. – Красота-то какая! Лепота! – причитает, разглядывая блузку. – Спасибо, роднуль! – тянется с поцелуем. – Ну что? Мир?
Перемирие разве что… Еле сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть вслух.
Лихорадочно подыскиваю слова и не нахожу. Хорошо хоть Жужа спрыгивает с рук и бежит к своей поилке. А там пусто!
– Она пить хочет. Извини, – уворачиваюсь от объятий.
– Ты мне про мальчика своего расскажи! – требовательно заявляет Катя.
– Потом. Ладно? – мягко ухожу от ответа. – Тебе к празднику надо готовиться. А я поспать хочу.
– Замотал тебя этот гад, – понимающе вздыхает Катя. Хозяйским жестом касается моей щеки. – Конечно, поспи. Завтра у нас эконом. теория и матан.
Нужно будет позаниматься.
«Сама сядь и выучи!» – огрызаюсь мысленно. У меня все подготовлено давно. Но прикусываю язык. Не хочу никаких разборок. И видеть Димирову не хочу.
Бурчу что-то невразумительное, в который раз поражаясь наглости бывшей подруги. И почему я раньше этого не замечала?
Налив Жуже воды, провожаю Катерину. Неохотно переодеваюсь в пижаму и, взяв на руки собаку, подхожу к окну. А там уже у порога тормозит тачка Димирова. И он сам, как был, в спортивном костюме, выбегает из дома.
Плюхнувшись на заднее сиденье, резко хлопает дверцей.
«Интересно, кто его так разозлил?» – думаю я. Прикидываю, позвонить или нет. Все-таки мы расстались впервые. И я толком не знаю, как поступить.
«Мне нужно срочно уехать, малыш. Постараюсь быстро управиться», – тут же приходит эсэмэска.
«Ты куда?» – печатаю я чуть не плача.
«В Филипповку смотаюсь и вернусь. Билеты на самолет взял туда и обратно».
«Что-то случилось?»
«Старые терки, малыш. Не бери в голову».
Упав в постель, сквозь слезы смотрю на белоснежный потолок и чувствую, как меня накрывает полная безысходность.
«Хочешь, к твоим зайду и попрошу отдать мне тебя на веки вечные?»
Улыбаюсь, вытирая слезы.
«Я им еще не говорила. Они обалдеют…»
«Шучу. Рано пока. У меня у самого поджилки трясутся. А вдруг откажут, Насть?»
«Папа может!» – отправляю кучу рыдающих смайликов.
«Перед самой свадьбой оповестим», – решает Саша и тут же надиктовывает мне сообщение.
«Настя, любимая! Очень тебя прошу.
