Ветреный

Мужской, настоящей.

Я не знаю, что ответить. Она удивляет меня своей откровенностью, вдруг приоткрывается мне и смотрит искренним чистым взглядом. Я чертовски скучал по ее синим глазам, даже во сне видел. Думал, совсем поехал.

— Я же предлагал тебе. Еще тогда, Ангел, когда мы впервые встретились в отеле. Помнишь?

— Помню, — она кивает и опускает глаза на живот.

— Не поверила мне? Подумала, что сочиняю?

— Нет… Я не поверила в тебя. Подумала, молодой, горячий, завтра сам пожалеешь о своих словах.

— Отлично, — хмыкаю.

 — Ты в следующий раз предупреждай, если что такое подумаешь.

Ангел коротко смеется и проводит ладонью по моему запястью.

— Обязательно, — кивает она."

"Я закрываю дверцу и сажусь за руль. Выруливаю с парковки и направляюсь к своей квартире. С трудом верю, что всё так ахуенно сложилось, что я могу привезти к себе Ангела. Не силой, не подписью в контракте… А после нормального человеческого разговора! Сколько мы не могли услышать друг друга?

Бездна времени.

Но главное, что сейчас она сидит рядом и спокойно дышит, улыбается своим мыслям.

Я сам улыбаюсь как дурак и прикидываю в голове, что нужно будет поменять в квартире, чтобы ей было удобнее в ней с малышом, когда он родится. Или лучше к тому времени поменять квартиру? Я ни хера не понимаю в этом, но Ангел же мне поможет. Если мы продолжим разговаривать, у нас всё получится.

— Красиво, — отзывается Ангел, когда я останавливаюсь у современного монолита с парадными входами в два этажа. — Здесь, наверное, одни богачи живут.

— Не нравится?

— Нет, отличное место. Просто отвыкла… после развода.

— Тяжело пришлось?

Я медленно сглатываю и чувствую, как внутри поднимается злоба на самого себя. Я ведь тупо свалил и не интересовался, как там у нее жизнь. Хотя вру, пару раз узнавал. Но стоило услышать, что она живет со своим муженьком дальше, так меня захлестывало ядом. И я не хотел больше никаких подробностей. Вообще.

— Уже в прошлом, Ник, — она специально говорит мягким тоном, чтобы подбодрить меня.

 — И я была самой счастливой, когда он позволил мне уйти. Дал развод, наконец.

— А после Парижа… Он бил тебя?

Она поворачивается ко мне и наши взгляды встречаются.

— Нет, из него пропал запал. Он же сам меня тебе продал, ему это мешало зверствовать. Такие, как он, не умеют испытывать вину, но что-то в нем поменялось. Ему перестало быть в кайф… Знаешь, как со сломанной игрушкой, от которой уже никакого прока.

— Он ублюдок.

Шепчу ей в губы, притягивая к себе.