Ветреный

Я провожу Марину в гостиную, знакомлю ее с родителями Ника и мы, наконец, садимся за стол. Вопреки ожиданиям нет напряженной обстановки, мы вполне нормально общаемся, разговариваем обо всем и сразу, но когда дело доходит до вопроса со свадьбой, я немного напрягаюсь. Не хочу пышного платья и церемоний. Все это у меня уже было, и я помню, как это закончилось.

— Мам, мы не будем делать свадьбу. Мы сделаем небольшую церемонию с самыми близкими, — Ник полностью поддерживает меня, считая, что счастье не в сотне приглашенных едва знакомых родственников, а в том, что мы любим друг друга.

Камилла, на удивление, просто кивает и соглашается, говоря, что сама не любит этих праздников.

— Ангелина, мы можем поговорить наедине? — спрашивает отец Ника, от чего я почему-то напрягаюсь.

Хотя не почему-то. Причина вполне реальна: наш прошлый разговор едва ли можно назвать приятным и я немного беспокоюсь о том, что и этот будет не в мою пользу.

— Пап, я думаю, не стоит, — Ник тут же хватает меня за руку и перечит отцу, но я сжимаю его ладонь и говорю:

— Да, давайте поговорим.

Я не уверена в своем решении, но между нами есть недосказанность. Тем более, если мы с Ником будем одной семьей нам всем нужно как-то общаться вместе.

— Ангелина, — начинает отец Ника, устало потирая подбородок, — я не мастер красноречия, поэтому… я хочу попросить прощения за то, что сказал тогда в отеле. Для меня Ник был золотым мальчиком. Единственным сыном, ради которого было ничего не жаль.

Мужчина запинается и ослабляет галстук, а затем продолжает:

— Я буду честен, он и раньше увлекался женщинами, иногда замужними, иногда теми, с кем спать нельзя, потому что это чревато проблемами.

Я думал, что ты очередное его увлечение, женщина на одну ночь, рядом с которой он возомнил себя принцем. Я ошибся, Ангелина. Я не понимал этого до момента, пока он не избил Антона. Я увидел это в его взгляде, увидел, что мой сын повзрослел и это больше не золотой мальчик, привлекающий внимание богатого отца. Я сожалею о том, что сказал тебе тогда.

— Давайте просто забудем, — я стараюсь говорить ровно и не подавать виду, что разволновалась, но получается слабо, поэтому когда по щекам скатывается пара слезинок, я тут же смахиваю их.

— Прости, что взволновал тебя, но я должен был извиниться.

— Это ничего, — я безрезультатно пытаюсь стереть с лица слезы, но они все льются и льются до тех пор пока я не оказываюсь в крепких, уверенных объятиях отца Ника.