Ветреный

Я то и дело бросаю взгляд на кровать, он она даже не меняет позы. И хуже всего становится от того, что я начинаю думать о ее муженьке. Я провожу параллели и вспоминаю, какой послушной и затравленной она была рядом с ним.

Вот как сейчас.

Даже хуже.

— Да, сейчас, — отзываюсь на стук в дверь и принимаю заказ.

Указываю на столик в гостиной, а потом достаю из бумажника чаевые и провожаю высокого парня с позолоченным бейджиком отеля за порог. Есть не хочется вообще, даже приятный запах не может ничего поделать. Я решительным шагом миную гостиную и возвращаюсь к Ангелу.

Сажусь рядом с ней и некоторое время молчу, прислушиваясь к ее ровному дыханию. Она как будто спит, хотя глаза открыты.

— Ты в моей майке, — произношу первое, что приходит в голову, чтобы растормошить ее. — Слышишь?

— Она тебе нужна? Снять?

Она опускает ладони вниз и подцепляет край майки, но я останавливаю ее, накрывая ее руки своими. Ангел лишь прикрывает глаза и поворачивает голову сильнее, пряча лицо в подушку.

— Ты бы давно ее сняла, если бы я был тебе противен.

Провожу ладонью по ее плечу и борюсь с диким желанием лечь рядом и смять ее в тесных объятиях.

— Ты мне не противен, — произносит она после паузы. — В этом и проблема, Ник.

— То есть?

— Ты ведешь себя, как мудак, а я все равно хочу тебя. Кончаю с тобой, как шлюха, которой нравится, что об нее вытирают ноги.

— Бля, Ангел…

— Хотя почему “как”? — она коротко и нервно смеется, чем полосует меня прямо по сердцу. — Может, я поэтому и кончаю, потому что знаю, что ты заплатил за меня.

Муж тоже в каком-то смысле купил меня. Он богат и успешен, я боялась уйти от него и научилась отключаться в кровати. Даже убеждала себя, что мне нравится.

— Не говори о нем.

— Хорошо, не буду. Приказывай, Ник, приказывай… Ты прав, со мной надо грубо. Как с вещью. Я это люблю.

Она вновь усмехается и закапывается лицом в подушку полностью. Ее плечи коротко вздрагивают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Охуенно, блять!

Я смотрю на то, как она уткнулась лицом в подушку и плачет.

Тихо, почти беззвучно, но это только сильнее режет по нервам. Я выхожу на балкон и пытаюсь взять себя в руки, понимая что зашел слишком далеко. Явно же перегнул, хотя точно не понимаю, что за черт происходит. Еще вчера она ненавидела меня, и ей были противны мои прикосновения. Потом она стонала и ей точно было хорошо, а сегодня… говорит, что противна сама себе.

Я стою на балконе и меня осеняет.