Роланд видел краем глаза, что Скандор Флин все так же стоит у стола, обдумывая, очевидно, какой приказ отдать. Время замедлилось и стало вязким.
Ройл видел, что Ната все поняла, догадалась, что Роланд ее личное персональное оружие. Скандор Флин и правда был гением. Идеальное решение и отличный план, который сработал. Нанять телохранителя с максимальным уровнем эмпатии, зная, что он не бросит свою подопечную в беде. Будет заботиться и защищать. Заставит ее поверить, что с ним она в безопасности. Заставит ее привязаться.
Чтобы потом, в нужный момент, она не смогла принять правильного решения.
Часть двадцать вторая
— Держи ее, мальчик, — сказал Скандор, и голос его звучал устало. Он уже знал, что победил, и злость его как-то моментально выгорела. — Но будь бережным, мы не хотим делать ей больно. А вы, ребятки, не смотрите так, словно хотите съесть меня живьем. Вы ведь знаете, что если Альфа умрет, то и вы следом? Стая без Альфы не живет. И на случай, если кто-нибудь захочет причинить вред Роланду — мы не только заставили его слушаться, мы превратили его нейросеть в силовое поле, сквозь которое почти невозможно пробиться.
Так что, птенцы… Они ведь вас так называют? Ведите себя хорошо и протяните руки, что вам смогли надеть магнитные браслеты. А потом сможете отдохнуть в гостиной на мягких диванах. Я уже даже распорядился приготовить вам какао и бутерброды. Не бойтесь, все, что случится потом, будет не больно. И вы сможете попрощаться с родителями.
Ната моргнула, а потом зажмурилась. Она отказывалась бороться, не хотела даже попробовать.
Роланд пошел вперед, подчиняясь приказу. Он не чувствовал рук, но видел, что положил ладони на плечи Натали. Не так, как привык, нежно и осторожно — обрушил их со всей силой: она едва устояла на ногах. Подняла лицо, пытаясь отыскать в его глазах прежнего Ройла, увидеть хотя бы отголосок его души.
«Принцессочка, ты еще можешь попытаться. Ты сильнее. Вспомни. Моя шея не защищена сейчас. Наверное, ты видишь, как бьется жилка. Попробуй…»
Все что он мог, это кричать, заключенный внутри собственного тела.
Но Ната могла «нырнуть» и услышать, только он не чувствовал ее присутствия в своем разуме: она просто смотрела.
— О, Роланд, — прошептала она. Обвила его руками за талию, прижалась. Он уже не чувствовал прикосновений, но еще видел. Реальность постепенно мутнела, границы предметов размывались, ему казалось, что он умирает, но бороться не было сил.
Что же, может так даже лучше: он уйдет первым и не увидит ее гибели.
