«Засмеют, не будут дружить!» — метались мысли. Отец был рядом, держал руку на ее макушке. Пестрая толпа мальчишек и девчонок окружила ее веселым хороводом.
— Ната! Натали Флин! Ты такая хорошенькая! Давай подружимся! И я, и я хочу с тобой дружить, — наперебой заговорили дети. Маленькая Натали подняла голову и гордо осмотрела свою будущую свиту.
— Натали? — чей-то голос словно вырвался из воспоминаний или это чудилось ей. — Натали Флин?
Ната в ужасе огляделась. Кто может назвать ее по имени в таком месте? Долговязый парень стоял рядом и смотрел на нее, в его бледно-голубых глаза в обрамлении светлых ресниц явно читалось узнавание.
Вот только Натали его не знала.
Он перешагнул через лавку и присел справа от нее, ни слова больше не произнеся. И Ната не стала заговаривать, ожидая, что он сделает дальше. Но он молчал. Слева занял место еще один парень, напротив уселась пухлая девушка с растрепанными каштановыми волосами. Насколько могла судить Ната, те, кто сейчас заходил в столовую, были одного примерно возраста с ней.
Они кидали на новенькую быстрые взгляды, и на некоторых лицах Натали вновь заметила это выражение узнавания, но эти люди оказались более сдержанными, чем белобрысый сосед и ничем не выдали своих чувств. Рассаживались молча, быстро, даже друг на друга старались не смотреть.
Умница с двумя помощниками, которых он выбрал из числа подростков, обходил столы, разнося еду. Ната, как и все остальные, получила сероватый кусок хлеба, зато свежеиспеченный, еще горячий, и некую белую массу, которую вывалил комком на тарелку низкорослый парнишка.
— Что это? — она с подозрением принюхалась.
— М-м-м… Ну, главное, что съедобно, — ответил тот, кажется без иронии.
Ната краем глаза покосилась на долговязого соседа, раздираемая любопытством. Назвал ее имя, а теперь молчит! Ну, раз так, и она будет. Попробовала массу, ничего так, сойдет. Девушка поняла вдруг, что ужасно проголодалась. Сколько уже прошло времени с той минуты, как она покинула дом? Когда ее найдут? Ей вдруг показалось, что прошла вечность с того момента, как она видела чистое небо и солнце.
Сердце против воли тоскливо сжалось. Все это какой-то бред. Авария, похитители, Умница этот, каша на тарелке. Может быть этот худой парнишка что-то знает. Натали вдруг нестерпимо и немедленно захотелось узнать, откуда ему знакомо ее имя. Желание оказалось сильнее привычной гордости и надменности.
