У Натали даже закружилась голова от обрушившегося на нее пространства и света. Она оглянулась и увидела позади себя серую тень города, словно укутанные туманом скалы, затянутые пеленой дождя."
"— Подлетаем, — сообщил Айвон. А то Натали и сама не видела! Она даже отвечать не стала, только смотрела, как постепенно вырастает перед ними громада порта. Сверху он напоминал распластавшуюся по долине морскую звезду, раскинувшую во все стороны отростки-лучи, которые тянулись, к посадочным платформам, к докам (необходимый ремонт шатлов, легких катеров и даже пассажирских лайнеров тоже проводился здесь), к разгрузочным площадкам.
Он напоминал живое существо, которое пульсировало, двигалось и обладало разумом.
Автомобиль спустился ниже, подлетел к площади и приземлился, отыскав парковочное место. На самом неудобном и отдаленном участке площади. Отсюда или час пешком идти или вызывать слейтер — левитирующую платформу. Натали терпеть не могла эти убогие слейтеры. Стоишь на доске метр на метр, ноги закреплены в специальных выемках, держишься за нелепый поручень.
Да еще и трясется на поворотах, будто вот-вот развалится на части. Отец же никогда не брезговал слейтерами. Стоял впереди, как капитан на мостике, держась за этот поручень так, словно управлял кораблем. Обхохочешься. А позади Натали держалась за его талию, жмурилась от ветра и даже не пыталась сделать что-то с волосами, которые с каждой секундой полета становились все более запутанными. Стояла, злилась, но молчала.
А отец время от времени похлопывал ее по руке.
— Ната, какой я вираж заложил, а? Отлично, правда?
Натали хмыкала в ответ на это. Иногда ей казалось, что отец специально оставляет автомобиль как можно дальше от входа, чтобы потом вот так прокатиться. И испортить ей прическу и настроение…
— Ната!! Натали!! — Айвон, кажется, безуспешно пытался до нее докричаться вот уже несколько секунд. — Ты оглохла? Я тебе говорю — я вызвал слейтер, иначе мы не успеем добраться.
— Не ори на меня!
Натали, вернувшаяся в действительность, была жутко зла.
Теперь не надо было притворяться — репортеров нет, никто даже не смотрит в их сторону. Это было так странно… Но в тоже время девушка вдруг ощутила что-то похожее на свободу. Если она сейчас треснет Айвона, то никто не посмотрит осуждающе. Вернее, посмотрели бы, но кому интересно? Кинут взгляд и тут же забудут. А еще можно крикнуть, лечь на землю, или начать скакать на месте, как обезумившая.
