В первый день первого учебного года все новички идут в парк и сажают дерево. Не саженцы, а именно семена — такие символические похороны. Прорастают не у всех, а мое выросло. Как думаешь, хороший знак?
Ната пожала плечами, она до сих пор была немного ошарашена. Веселость Роланда казалась ей неуместной.
— Ничего смешного я в этом не вижу… Своими руками копать себе могилу — бррр…
Ройл тоже стал серьезен."
"— В тот день мне тоже было не до смеха. Все, что я знал и любил осталось позади, в прошлой жизни, и возврата назад не было.
Я ничего не мог изменить, даже если бы хотел. И, пожалуй, чувствовал только отчаяние. Мне казалось, что я угодил в ловушку. Если учесть, что за первые дни пребывания в Академии, я умудрился схлопотать два внеочередных дежурства и одно наказание розгами, не трудно понять, что мне не только хотелось выкопать самому себе могилу, но и улечься туда, избавившись от многих неприятностей. Наш наставник отлично понимал, что чувствуют новобранцы, когда-то сам был таким… Он был суровый, даже жестокий… Но в тот день сказал то, что я запомнил на всю жизнь…
Роланд помолчал.
— Мудрость не велика. Но мне, четырнадцатилетнему пацану, эти слова показались тогда откровением. Он сказал: «Для того, чтобы началось что-то новое, старое должно закончится. Оставляйте прошлое в прошлом и никогда не сожалейте о нем». Мы не себя должны были похоронить, а свое прошлое…
Ройл вдруг вложил в ладонь Натали маленький продолговатый предмет. Она разжала пальцы и увидела коричневое семечко.
— Что это? — спросила она.
— Твое прошлое, — ответил Роланд. — Давай, похорони его. И больше не сожалей.
Натали опустилась на колени в мягкую траву, ее будто разом покинули все силы. Какое-то время она просто сидела, глядя на семечко на своей ладони. Роланд не торопил, не уговаривал, просто стоял за ее спиной, и Ната даже была благодарна за его молчаливое присутствие. И она вдруг торопливо, словно опаздывала куда-то, а на самом деле опасаясь, что решимость ее иссякнет, вдруг стала голыми руками разрывать землю, выдергивая пучки травы, не думая о том, какими безобразными станут ее ногти, и том, что одежда будет испачкана травяным соком.
Она трудилась словно в каком-то исступлении, а потом, когда дело было сделано, упала ничком на маленький холмик земли и зарыдала.
Ройл присел рядом, он не трогал ее, грыз травинку и смотрел на небо. Морда, выпущенная из переноски, подошла к Натали, понюхала ее макушку, муркнула и, не дождавшись ответа, отправилась исследовать парк.
