Но судя по лицам других молодых людей они не были ни шокированы, ни удивлены. Айвон меж тем продолжал: одной рукой, с пальцев которой свисали клочки тумана, похожие на паутину, коснулся тарелки с остатками каши. И каша почернела, высохла, мгновением спустя рассыпалась пылью. Парень резко хлопнул ладонями и наваждение развеялось: его руки вновь были обычными руками, кожа бледной, глаза светло-голубыми.
— Страшно, а? — спросил он, наблюдая замешательство и страх Натали. Он торжествовал.
Похоже, напугать ему удалось только Нату.
Роланд не был испуган, но был сосредоточен. А вот все остальные, кажется, наблюдали нечто похожее уже не в первый раз. Кто-то смеялся, глядя на девушку, а кто-то даже не прекратил завтракать.
— Хиляк, я бы на твоем месте поостереглась, — это Жаклин вступила в беседу. — Ты ведь не знаешь, чем нас удивит Натали. Почему-то мне кажется, что она переплюнет нас всех. Да, Ната?
Ната пожала плечами и одновременно покачала головой. Это все, на что она была способна сейчас.
Она чувствовала, что Роланд обнял ее одной рукой, и рука эта напряжена. А другую он держит на столе, едва касаясь столовых приборов. И на этот раз вилка не пластиковая: вполне может превратиться в грозное оружие.
Обстановку разрядил Умница.
— Так, так, ребята, хватит баловаться. Доедайте и принимайтесь за дела.
И вдруг мгновенно изменившимся голосом, хриплым, раздраженным, голосом, который принадлежал Понтию, добавил:
— Ешь, цыпленыш. Тебе понадобятся силы. Я вернусь через минуту, и мы поговорим.
Часть одиннадцатая
Столовая опустела, а Ната все продолжала сидеть словно в забытьи, прижавшись к Ройлу. Признаться откровенно, ей не хотелось ничего слышать и ни о чем говорить, особенно с этим инфернальным типом. Но, похоже, выхода у нее все равно не было.
Он не заставил себя ждать, вошел стремительно, с грохотом отодвинул лавку, сел напротив, скрестив руки на груди. Нате показалось, что он переигрывает, изображая бурную деятельность, но с такими неадекватными типами лучше быть настороже, и Ната решила подыграть, изобразив заинтересованность.
Но Понтий не начинал разговор. Он молчал и разглядывал Нату так откровенно и пристально, что Ройл не выдержал первым.
— Ты хотел поговорить? — напомнил он.
— Вот, решаю, с чего начать. Ладно. Сделаем проще, не станем травмировать нежную психику этого цветочка. Маленькими шажками, да, цыпленыш?
— Да… — прошептала Ната, охваченная иррациональным ужасом.
