Здесь главное было не попасться бдительному Умнице. К счастью, он был слишком медлительным и старым, зря Понтий так на него рассчитывал.
Вечером четвертого дня Жаклин наклонилась к уху Ройла, дотягиваясь до хлебцев, стоящих в центре стола, и сказала тихо, но Ната, сидевшая по правую руку Роланда, расслышала тоже.
— Я умею зажигать огонь. Сегодня в кафе загорелись занавески. Ройл, я боюсь.
Нату покоробило это фамильярное «Ройл». Только она могла так к нему обращаться! Но видно было, что Жаклин действительно напугана, поэтому Натали промолчала, лишь нарочито безразлично отвернулась.
И все же старательно прислушивалась. Что Роланд ответит ей?
— Ты ни в чем не виновата. Я попытаюсь что-нибудь придумать… Но пока слишком мало знаю.
Ох, уж этот Роланд. Сахарный Роланд. Ты вообще умеешь не утешать? Ната злилась, не замечая, что комкает салфетку. Придумает он! Надо же! Что ты можешь придумать, солдафон.
Обернулась на него, злясь, колкие слова так и просились на язык. И замерла, залюбовавшись невольно его чернющими глазами, которые сейчас смотрели не на нее.
Что же ты такой хорошенький, зараза! И как она раньше могла этого не замечать. Все эти годы видела лишь синюю униформу водителя и руки в перчатках на руле.
«Ну и зови его Ройл. А я буду звать Уголек. Только мне известно это имя!»
Роланд, который даже не подозревал о терзаниях и переживаниях Наты, наклонился в ее сторону, делая вид, что поднимает что-то с пола.
— Жаклин научилась воспламенять предметы. Передай дальше.
Вот, значит, как. Сухая информация. Передай дальше! Ни тебе «принцессочки», ни даже Натали. Она ему не служанка. Надулась, нахохлилась, глядя в тарелку. Роланд, однако, ничего не понял, отвернулся, продолжая болтать с Жаклин. До Наты долетали обрывки фраз.
— … постарайся досчитать до десяти, когда придет время… не вини себя… ничего страшного, ведь никто не погиб…
Натали слушала-слушала и изо всех сил пнула Роланда под столом ногой. Даже не поняла, как это получилось. А потом ущипнула его за руку, с вывертом, как превосходно умела делать.
У Ройла теперь на предплечье будет отменный синяк. Нет, огненный омут вовсе не затянул ее в свою бездну, это была обычная человеческая злость. Обычная человеческая ревность.
Роланд не ожидал, не был готов. Она увидела растерянные глаза, когда он обернулся к ней, и волна раскаяния и стыда накрыла с головой. Ната слукавила, не найдя в себе мужества признаться.
— Раз, два, королева жива… — зашептала она.
