Вихри враждебные

Кроме того, мне весьма любопытно – ради чего вы, ваше императорское величество, решили разрушить то, над чем я трудился десятки лет.

– Хорошо, Константин Петрович, – сказал император, – будем считать, что вы приняли мое предложение и согласились с моими условиями. Так вот, произошло нечто такое, что иначе как чудом не назовешь. Одним словом, сидящий сейчас перед вами Александр Васильевич Тамбовцев прибыл в Петербург с Тихого океана с эскадры адмирала Ларионова, о которой вы, надеюсь, уже осведомлены.

Сама же эта эскадра Божьим промыслом – больше произошедшее ничем другим не объяснить – перенеслась в Желтое море из далекого две тысячи двенадцатого года от Рождества Христова. И оказалась она неподалеку от Чемульпо, в тот самый момент, когда японская эскадра атаковала в этом порту крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец».

– Да-да, Константин Петрович, – воскликнул император, заметив выпученные от изумления глаза Победоносцева, – господин Тамбовцев и его товарищи – совсем не иностранцы, как вы, наверное, подумали, а, если так можно выразиться, иновременцы.

И это не шутка и не вымысел – это чистая правда.

И главной целью их появления была не помощь нашим флоту и армии в разгроме японцев – хотя без них мы эту войну должны были позорно проиграть. Они должны были сообщить нам сведения о том, какие опасности и угрозы ждут Россию в только что начавшемся XX веке. Получив эти сведения, мой несчастный брат Николай тут же начал принимать первые и неотложные меры, но вскоре был убит злодеями, которых науськали на него подлые британцы.

После его смерти бремя спасения России легло на мои плечи. И клянусь, что я сделаю для этого все, что в моих силах.

Теперь о ваших многолетних трудах, Константин Петрович, по сохранению самодержавия в России. Моему брату вы не раз говорили, что государство – это живой организм, который должен развиваться и расти. Но в то же время вы прикладывали все усилия для того, чтобы «заморозить» происходящие в стране общественные процессы и остановить их развитие.

А остановка, как известно из Гегеля, является одной из форм смерти. Вот и русский государственный механизм от такого обращения вскоре захворал, и через какое-то время он окажется при смерти.

Известный вам господин Ульянов как-то сказал, что революции возникают тогда, когда «низы не хотят жить, как прежде, а верхи не могут хозяйничать и управлять, как прежде». Все эти признаки уже сейчас налицо.