Вихри враждебные

Два первых дня путешествия мы приходили в себя после авральных сборов и массированных инструктажей. Кто отсыпался, кто просто смотрел в окно, любуясь пейзажами среднерусской полосы.

А потом, как-то под вечер, после сытного ужина, мы собрались в салоне классного вагона и разговорились. Вполне естественно, что темой нашего разговора стала нефтяная промышленность Баку. И начал этот разговор – похоже, не без умысла – наш милейший Михаил Игнатьевич.

– Если бы вы знали, господа, – сказал он, – что творится сейчас в Баку.

Если на земле существует филиал преисподней, то он находится в «Черном городе». Вы знаете – что это такое?

Коба и господин Густавссон молча кивнули, а я, единственный из всех, не знавший значения этого словосочетания, только покачал головой.

– «Черным городом», Николай Арсентьевич, – назидательно обратился ко мне ротмистр, – в Баку называют район, в котором располагались нефтеперерабатывающие заводы. И назван он так потому, что все в нем черное – земля, пропитанная нефтью, море, от сброшенных туда отходов переработки нефти, и небо – от черных клубов дыма сжигаемого мазута, который пока никому не нужен.

Черные лица, руки и легкие рабочих, трудящихся на нефтеперерабатывающих заводах. Из ста работавших на нефтепромыслах людей до сорока лет доживало лишь трое-четверо. Остальные превращались в калек и умирали в страшных муках. И немудрено, что эти люди, которым, собственно, уже нечего терять, могут по призыву агитаторов-демагогов взять в руки факелы и поджечь нефтяные вышки, заводы и склады с нефтепродуктами.

– Все именно так, Михаил Игнатьевич, – сказал Коба, внимательно слушавший ротмистра. – Условия жизни рабочих на нефтепромыслах просто ужасные. Они живут в бараках, где даже у семейных часто нет своей, пусть и крохотной, комнатушки. Рабочий получает менее одного рубля в день, чего от силы хватает на пропитание самого рабочего, но совершенно не хватает, чтобы содержать семью. Бытовые условия – хуже некуда. Все окрестности нефтепромыслов загрязнены нефтью и продуктами ее распада, в том числе вода в колодцах.

Рабочие вынуждены собирать дождевую воду для питья и приготовления пищи. Женщины тряпками собирают нефть вблизи месторождений, чтобы использовать ее для отопления жилья.

И еще, Михаил Игнатьевич. Вы забыли сказать про тех, в чьи карманы поступают доходы от продажи этой самой нефти. Кто-то умирает от болезней в больнице для бедных, а кто-то кутит в Париже, тратя на дорогих кокоток и драгоценности миллионы рублей.