Вихри враждебные

– Майкл, – обиженно воскликнул король Эдуард, – неужто ты и правда думаешь, что я был причастен к убийству своего племянника? Эти негодяи даже не сочли нужным поставить меня в известность о своих преступных планах!

– Знаете, дядя, – Михаил пристально посмотрел на старого короля, и у того невольно по спине пробежал холодок, – если бы у меня не было полной уверенности в том, что вы абсолютно непричастны к этой истории, то мы бы сейчас с вами не разговаривали. Я даже не буду требовать открытого суда над этими, как вы выразились, негодяями, ибо подозреваю, что в недрах Форин-офиса скрывается еще столько грязного белья, что всем прачечным Лондона его не перестирать за несколько лет.

Но будьте уверены, что не пройдет и года с момента убийства моего брата, как все причастные к его смерти будут строго наказаны. Даю вам слово, что так оно и будет. У меня, знаете ли, для таких дел существует хорошая специальная служба.

– Да уж, Майкл, наслышан я о твоем ужасном ГУГБ, – вздохнул король Эдуард.

 – С моей же стороны я приношу тебе глубокие извинения и соболезнования по поводу смерти твоего брата и моего племянника. Моя дочь Виктория сказала, что если убийство монархов войдет в моду, то никто из нас не окажется в безопасности.

– Умная девушка, – кивнул император Михаил, – умная и несчастная. Неужели, дядюшка Берти, вы не видите, как она страдает?

– Вижу, Майкл, – вздохнул король Эдуард, – но что я могу поделать? Ее сердце не лежит ни к одному мужчине из нашего круга.

Бедняжка, она уже уверила себя в том, что ей придется оставаться одинокой до самой смерти.

– А может ваш круг – это не ее круг, дядюшка? – прищурившись спросил император. – Разве вам не говорили, что она не от мира сего? Слишком умна, слишком серьезна и при этом слишком мечтательна и впечатлительна.

– Да, Майкл, говорили, – развел руками король. – Но к чему весь этот разговор?

– Бедняжке Тори необходимо сменить круг общения, – сказал Михаил. – Моя сестра Ольга хочет пригласить ее немного погостить у нас в Петербурге.

Там она сможет пообщаться с новыми людьми, заняться своей любимой фотографией и немного развеяться. Но на это нужно ваше согласие, как главы семьи.

– Новых людей у тебя в Петербурге хоть отбавляй, – проворчал король Эдуард, – зато кое-какие старые вдруг исчезли без следа. Смотрю я на твоих пришельцев, и у меня по коже мурашки начинают бегать. Страшные люди, безжалостные, как карающие ангелы господни.