Вихри враждебные

Скажите, какой резон нам, нефтепромышленникам, финансировать тех, кто уничтожит то, что является нашей собственностью?

– Согласен с вами, Павел Осипович, – кивнул я, – если будут уничтожены нефтяные вышки, а также хранилища нефти и изготовленных из нее продуктов, то вы все понесете очень большие убытки. Но, с другой стороны, кто-то от этого может и выиграть. Ведь дефицит нефти позволит поднять на нее цены. Это закон рынка, и вы не будете его отрицать.

Гукасов развел руками, показывая, что ему нечем возразить мне.

– Я не буду грозить всем присутствующим здесь страшными карами. Скажу лишь, что если погромы, о которых я вам сейчас сказал, все же произойдут, то порядок в городе будет наведен быстро, жестко, и всех виновных привлекут к суду. По указу императора Михаила Второго в городе и его окрестностях будет введено военное положение, и погромщикам придется иметь дело не только с полицией и жандармами, но и с воинскими частями, которым для подавления массовых беспорядков будет разрешено применять все имеющиеся у них средства.

В зале наступила гробовая тишина. Кажется, присутствующие поняли, наконец, что в империи появился ЦАРЬ, который умеет не только сидеть на троне, но и готов в случае нужды действовать решительно и жестко, если не жестоко.

– Кроме того, – продолжил я, – всех участников погромов будут судить, причем не обычным судом, а военно-полевым. А сие означает, что тех, кто будет признан виновными, ожидает смертная казнь через повешение.

– Но это же так жестоко! – подал голос представитель Ротшильдов.

– А какое нам дело до этого так называемого цивилизованного мира, – резко ответил я, – ведь мы наводим порядок в нашей стране? Поверьте, нас меньше всего интересует то, что о нас будут писать продажные европейские и американские газеты. Единственный наш союзник Германия поддержит наши действия, а что думают в Париже, Лондоне и Нью-Йорке, нам безразлично.

Совсем недавно Британская империя впала в состояние неуправляемой паники из-за того, что мимо ее берегов прошла эскадра адмирала Ларионова.

Услышав это, представитель Ротшильдов сдулся, как шарик, из которого выпустили воздух, а остальные промышленники притихли, словно мыши, почуявшие присутствие кота.

– Да, кстати, – заметил я, – хочу добавить вот еще что.