Вихри враждебные

Через мгновение «македонка» рванула в нескольких метрах от нас. Я почувствовал удар по ребрам, один из осколков зацепил мою ногу, а еще один чиркнул по голове. Что-то теплое тонкой струйкой полилось мне за шиворот.

– Шени деда… – прохрипел лежавший подо мной Сосо. – Нико, ты жив?

– Я жив, Сосо, – ответил я, скрипя зубами, – а как ты, цел?

– Вроде цел, – неуверенно произнес Коба, – вот только голова сильно гудит, и правой ногой никак не могу пошевелить…

Откуда-то сбоку от нас загремели выстрелы.

Я приподнял голову и увидел, как человек шесть – по одежде обычные мастеровые или приказчики из лавки, – стреляя на ходу из пистолетов, бежали по направлению к нам. По каменным стенам дома защелкали и завизжали пули. Одна из них попала в бронник. Ощущение было – словно лошадь лягнула копытом. Я охнул и на какое-то время выпал из реальности.

Очнувшись, я увидел склонившееся надо мной лицо Рауфа Джафарова. Рядом на четвереньках стоял Сосо, пытаясь принять вертикальное положение.

Но у него это получалось плохо, потому что на его правой ноге, чуть повыше колена, расплывалось кровавое пятно. Несмотря на свое весьма незавидное положение, я не мог удержаться от смеха – Коба сейчас напоминал подгулявшего мужичка, безуспешно пытающегося на карачках добраться до дому.

– Командир, – сказал Рауф, держа в руках индпакет и рассматривающий мои ранения, – ты смеешься, и это значит, что с тобой все в порядке…

– Подожди, – я схватил его за руку, – а что с этими, которые на нас напали?

– Постреляли мы их, – просто, без всяких эмоций ответил Рауф.

 – Уж очень отчаянные попались. Один, когда у него в барабане револьвера кончились патроны, схватил кинжал и бросился на ротмистра. Тот его, естественно, пристрелил.

– Да, кстати, а как там наш жандарм поживает? – спросил я у Рауфа.

– Все нормально с ним, – ответил Коба, сумевший, наконец, подняться на ноги и обозревавший окрестности, – вон он, вместе с Андро «урожай собирает».

Я, кряхтя и опираясь руками о стенку, встал и посмотрел на поле боя.

На земле на разном расстоянии от экипажа валялись трупы нападавших, числом не менее полудюжины. Гаспарян и ротмистр деловито переворачивали их, обшаривали карманы и складывали все найденное в большую плетеную корзину.

– Жаль, – сказал я, – очень жаль, что вы их всех постреляли. Надо было хотя бы одного оставить в живых. А то теперь и не узнаешь – что это были за люди и кто их сюда послал.