Вихри враждебные

Оно должно было заниматься речными портами, каналами и другими гидротехническими сооружениями. Действительно, МПС за глаза и за уши хватало работы, связанной с эксплуатацией железных дорог. А речные коммуникации были всегда на положении бедных родственников.

При этом часть министерств, деятельность которых касалась внешних сношений и обороны, подчинялись непосредственно самодержцу. Остальные же остались в ведении председателя кабинета министров, которым был назначен все тот же Сандро. Таким образом, он стал вторым лицом в империи.

Злые языки поговаривали, что это было своего рода отступное, которое новый император предоставил своему приятелю и мужу сестры за отставку его отца от должности председателя Государственного совета. Впрочем, злые языки в России во все времена любили перемывать косточки начальству.

О Военном министерстве и Морском ведомстве в манифесте не говорилось ничего, но это совсем не значило, что реформы не коснутся обитателей «Дома со львами» и «Шпица». Эти ведомства курировал лично новый император, и по их реформированию было принято отдельное решение.

Причем, по вполне понятным причинам, оно было не для широкой огласки, так как многие положения нового закона получили грифы «секретно», «совершенно секретно» и «особой важности».

Примерно так же обстояло дело и с Министерством Императорского двора. Новый самодержец решил подсократить как штат этого министерства, так и расходы на содержание непосредственно царской семьи и траты на своих ближайших родственников. Вообще же, по совету Александра Васильевича Тамбовцева, это министерство следовало бы «разжаловать» до Управления делами при императоре.

Все, что было связано с императорской фамилией, считалось делом деликатным, а потому реорганизацию Министерства Императорского двора следовало отложить на какое-то время.

А для начала следовало изъять из его ведения Дирекцию Императорских театров и Академию художеств. Для управления этими учреждениями, которые, в общем-то, не имели прямого отношения к делам дворцовым, предполагалось создать новое Министерство культуры.

Тот же Александр Васильевич Тамбовцев в приватном разговоре с императором сказал ему, что культурные дела нельзя пускать на самотек, и следует ненавязчиво и деликатно контролировать и направлять эту сферу духовной жизни.

Особое внимание Тамбовцев обратил на новый вид искусства, появившийся совсем недавно – синематограф, или, как называли его пришельцы, кино. Его следовало немедленно взять под государственную опеку.